Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

и кончат. На самом деле я действительно наглел, в нашей ситуации так вести себя не стоило. Но дать опустить себя на бабки тоже нельзя. Если прогнут, то нас потом всерьез воспринимать не будут.

Но он промолчал.

— Миллион и двести, — сказал Авенирович.

— Миллион триста, — ответил я.

— Берем, — оценщик поднялся и кивнул Жирному. — Хорошая цена.

Нет, все-таки многовато скинул. Но к настоящей цене явно приблизился. Хотя Жирный на этой сделке не то что миллион наварит, гораздо больше. Продаст тем же военным, только не за бабки, а за стволы и патроны. А потом их загонит в своей лавке. Оружейная же тут Жирному принадлежит.

— Загружайте и пошли тогда, — сказал хозяин рынка. — И рассчитаемся.

Миллион триста… По нынешним временам это не сказать чтобы безумные бабки, на самом деле даже на квартиру в каком-нибудь районном центре не хватит, чего уж говорить про столицу. Хотя на первый платеж по ипотеке хватило бы. Если на вторичном рынке брать, там цены постоянно падали.

Хули, рождаемость падает, смертность растет, все больше жилых площадей освобождается, а льготные программы только на новостройки идут, загоняя спрос и цены в небеса. Банковское и строительное лобби, что тут еще сказать.

Охранник с Авенировичем принялись перекладывать товар в тележку, а я так и остался у стены. Значит, миллион триста. И наверняка получится что-то еще выдоить у Инны, там все-таки целый рюкзак барахла. Стоит оно, правда, немного.

Обязательно нужно потратить часть на лекарства, которые нам пригодятся потом. Безрецептурные, которые из аптек успели выгрести. И взять себе немного как возмещение потраченных средств. Я потратился — за вход заплатил, за гостиницу, и все это исключительно чтобы не палить пачки с купюрами.А потом думать, что делать дальше.

Хотя чего тут думать. Встретиться надо с этим Маратом, выпить, может быть, получится выяснить, что у них тут нового, и какие у Жирного намерения по отношения к банде Секи. Особенно если попенять ему, что он меня сдал Жирному.

— Вообще ничего такой хабар ты припер, — проговорил хозяин рынка. — Ты говорил, у тебя еще есть?

— Есть, — кивнул я. — И у меня еще есть мысли, где интересного надыбать.

— И где? — тут же заинтересовался он.

— А тебе все скажи, — я усмехнулся. — Ты же тогда сам возьмешь. Не, Жирный, это мое ноу-хау.

— Нахуяу, — передразнил он, но вдруг смягчился в лице. — Ладно, если еще такое найдешь — приноси. Стволы, патрон — тоже все берем. Да и вообще, вижу, ты пацан ушлый. Будет к тебе предложение.

— Какое? — заинтересовался я.

— Позже об этом поговорим, — ответил он. — Ты меня от дел отвлек, так что зайдешь завтра с утра. Ты же остаться здесь хотел?

— Ну да, — кивнул я. — На какое-то время.

— Я скажу, чтобы денег с тебя за постой не брали, — сказал он. — Но похарчуешься, уж, извини, за свой счет. Ты же теперь миллионер.

Последнее слово он протянул, да еще и вместо «е» произнес «э».

— Все, загрузили? — обратил он внимание на своих подручных. — Куда везти знаешь, Авенирыч. Отдели сразу, что в розницу пустить, а что сдадим… Сам знаешь кому сдадим. А ты пошли давай, думаю, тебе бабки свои получить не терпится.

Я рюкзак забрал, по пути к Инне зайду, продам то, что осталось. Закинул за спину, и мы все вместе двинулись наружу, оставив позади охреневших от такого расклада Жору и Игорька.

***

У Жирного в кабинете даже деньги считать не пришлось, он выдал мне два корешка по сто пятитысячных купюр и еще три по тысяче. Пачки банковские, заводские, иначе и не скажешь. Подозреваю, что его люди попросту выставили какой-то банк. Не удивился бы этому совершенно.

Банки, конечно, охраняли в первое время, и даже пытались вывезти бабки из города инкассаторскими машинами. Военных для этого привлекать не стали, только полицию, и их грабили отчаянно.

Но это дела давно минувших дней. А сейчас получилась увесистая такая пачка, в руках она лежала приятно, и я всю эту огромную даже по нынешним меркам сумму запихал в поясную сумку. Чтобы не дернули. Проебать без малого полтора миллиона рублей по своей глупости мне совсем не хотелось. Тем более, что их никто не вернет. Даже если вора найдут, то деньги в итоге просто прикарманит охрана. И скажут, что ничего не было.

А из нагрудной сумки украсть ничего не получится. Самое надежное место получается, иначе не скажешь.

Потом меня выставили. Достаточно вежливо, как будущего партнера, но безальтернативно. Потому что им нужно было свои вопросы решать. Как раз с теми военными парнями, что пришли на рынок сразу за нами, я в этом не сомневался.

Но следить, пытаться что-то выяснить — не вариант. Ладно, нам потом сами все расскажут, если повезет и получится в доверие втереться.

Так что покинув кабинет Жирного я двинулся к аптеке. Спустился по эскалатору, и пошел к развалу с лекарствами. За стойкой сидела та же самая армянка, закинув ногу на ногу и демонстрируя целую школу сельского обольщения. И листала какую-то книгу, на яркой обложке которой был изображен голый по пояс мужчина и обнимающая его блондинистая красотка.

Что-то про великую и чистую любовь. Ну или про измены и перевоспитание абьюзера. Хрен его знает, что там еще может быть.

Когда я подошел ближе, она подняла голову и тут же надула губы. Вспомнила что ли? Это плохо, может ведь ляпнуть что-то, что я тут уже был. Но ладно.

— Противозачаточные есть у тебя? — спросил я и зачем-то неожиданно для самого себя добавил. — Женские.

Глупость какая-то. Мужских противозачаточных средств никто так и не изобрел. Хотя пытались, конечно.

— Ну есть, — ответила она. — Коки, мини-пили. Все есть, что надо.

— И почем отдаешь? — задал я следующий вопрос.

Был у меня хитрый план — притвориться клиентом, чтобы сперва выяснить цены. А потом выдвинуть уже свое предложение. Хотя понятно было, что не получится сильно набить.

— «Лактинет» есть, по семь за пачку на месяц, — сказала она. — «Планиженс» разный, дешевле, за пять отдам. Импортное еще кое-что, но тебе не по карману.

— То есть «планиженс» по пять за пачку? — решил уточнить я.

Ну всего в пять раз дороже довоенной цены. Можно сказать,