Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

— Уже имел несчастье получить представление… — буркнул хозяин, — В прошлый раз, в «Пьяном лосе»…

— Тем более! Так что, сидите и не переживайте. Поставим мы вас на ноги!

Я отвернулась к столу, чтобы красиво расставить спиртовку и пробирки, потому что на посетителей всегда хорошо действует вид стеклянных пробирок. Создаёт ощущение, что здесь сплошь светила науки и великие алхимики. И тут…

Хлоп! Бум! Дзинь! Бабах!

Дверь внезапно, с гулким хлопком, широко распахнулась, на пороге выросла подозрительная фигура, у меня из рук выскользнула пробирка, грохнувшись на пол, а от дверей послышался обиженный голос домового:

— Господин Игнаций… без питомца! Но, говорит, что ему назначено!..

— Да! — Игнаций настойчиво полез в дверь, несмотря на попытки домового остановить наглеца, — Да! Сюзанна, ты же вчера сама сказала, чтобы я приходил повторно⁈ И я пришёл! Я докажу! Да, я докажу!

— Пусти его, Доминикус… — утомлённо распорядился хозяин, — Не то он нам все двери порушит…

Домовой проворчал что-то про «руки-ноги оторвать таким визитёрам», но воспитанно закрыл дверь за гостем.

— Я докажу! — повторил Игнаций.

Глаза у него лихорадочно блестели, пальцы рук подёргивались от возбуждения, и сам он, несмотря на внешнюю помятость, выглядел чересчур экзальтированным. Успокоительного что ли ему дать? Ага, а вдруг Ярина кружки перепутает?..

— Что именно вы собирались нам доказать, голубчик?.. — небрежно поинтересовался хозяин.

— А то, что вы вчерась ошибались все! — запальчиво выкрикнул Инаций, — То, что поэтом меня не считали! А я поэт! Я докажу!

Он немедленно принял вчерашнюю, возвышенную позу, протянул руку к потолку и произнёс:

— Пускай судьба, как злой комод,

Нас по лбу бьёт или в живот,

Кто выпил лишнего слегка,

Тот зрит гуся сквозь облака!

— Ты что, с утра выпить успел? — принюхалась я.

— Обижаешь, Сюзанна, — надул губы Инаций, — Я с утра не пью! Это я со вчерашнего вечера начал…

— Ага… И, судя по началу стихов, твоя поэзия… скажем мягко… понравилась не всем?

— Что она понимает в поэзии⁈ — огорчился Игнаций, — Обрадовалась, как коза, что гусь магией зарядился… А меня к искусству тянет! Я творить хочу! Вот, скажи честно, что мои новые стихи — это шедевр? Признай очевидное!

— Стихи? Примерно, как дребезжание ведра в пустом колодце, — задумалась я.

— Врёшь ты всё! Завидуешь!

— Сьюзи, ты не права, — неожиданно пророкотал из своего угла Фредерик Рей, — Я бы, на твоём месте, обязательно записал этот шедевр в блокнотик…

— Да?.. — удивилась я.

— Да, — подтвердил хозяин, — Мы потом будем эти стихи нашим пациентам читать, вместо рвотного. Представляешь, сколько на лекарствах сэкономим?..

Лицо Игнация, просветлевшее было в момент похвалы, окончательно скисло.

— Врёте вы всё… — пробормотал он, — Завидуете…

— Отвар готов, сударь! — в комнату вплыла Ярина с подносом.

— Отлично, — обрадовалась я, — Сейчас, хозяин, подождите… у нас тут в аптеке было… я видела… вот! Настойка женьшеня и элеутерококка! Сейчас мы вам в столовую ложку накапаем… Вот, сударь, одним духом — раз! Отлично. Теперь можете запивать отваром. С мёдом и лимоном. Игнаций, а ты что стоишь? Испортил нам настроение, вот и молодец, и иди себе, откуда пришёл…

— Злые вы… — выдохнул Игнаций. Нижняя губа у него мелко задрожала.

Он повернулся к двери…

Дверь распахнулась, и наш Доминикус провозгласил:

— Господин инспектор Генрих Кнопп! Из Корпуса Стражей. С питомцем!

— Стоять! — прошипела я Игнацию, — Как бы этот инспектор не по твою душу припёрся!.. Ярина, возьми дурака, выведи его через кухню к чёрному ходу… И, чтоб, духу его!..