Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– С чего ты взял, что мои лазутчики… – начал Ракли, но остановился. – Хотя ладно, это к делу не относится. Локлан, – повернулся он к стоявшему поодаль сыну. – Та девица, что ты приволок из леса, все еще жива?

– Хотя ты распорядился ее казнить, отец, я подумал…

– Так ты ослушался меня?!

– Да. То есть, нет. Я просто не стал спешить.

Фокдан и Хейзит переглянулись. А они-то всю дорогу до Вайла’туна терялись в догадках о судьбе этой рыжей красотки! Кто бы сомневался, что Ракли не падет жертвой ее прелестей и не изменит себе! Странно, что он так спокойно выслушал признание сына в неповиновении приказу. В душе Хейзит обрадовался. И тому, что у Ракли появился наконец достойный противник, и тому, что девушка по-прежнему жива и ее можно будет когда-нибудь снова увидеть. Если только Ракли не отважится казнить ее собственноручно. Но он, похоже, возмутился лишь для острастки.

– Хорошо. Ты, наверное, прав: убрать ее с глаз долой мы всегда успеем. Не думаю, что завтра к нам пожалуют ее родственники. – Ракли даже позволил себе улыбнуться. Улыбка не предназначалась никому из присутствующих. – Надо бы ее как следует выспросить. Ты говорил, что пробовал с ней пообщаться?

Локлан кивнул, сдерживая радость от своей маленькой победы.

– Пробовал. Но она отказывается открывать рот. Как для еды, так и для разговоров. Только злобно шипит и зубами скрежещет. А потом теряет сознание.

– Значит, сама рано или поздно помрет. – Ракли подобный исход нисколько не трогал. – Где она сейчас, в каркере?

Он имел в виду одну из замковых башен, служивших временным пристанищем для тех, кто совершил ту или иную провинность. Из нее было только две дороги: в лапы палача или на свободу.

– Не совсем. – Локлан потупился. – Я перевел ее в свой чулан.

В комнате повисла тишина. Стал слышен треск ни о чем не подозревавших дров в очаге. Хейзит понятия не имел, в чем тут подвох, но догадывался, что Ракли готов взорваться, невзирая на присутствие посторонних.

– В чулан? Она тебе что, любимая собака? Думаешь, раз девица да еще смазлива, то чулан – самое безопасное для нее, то есть для тебя, место?

– За время переезда она очень ослабла, а там за ней присмотрят лучше, чем в каркере.

– Ну, еще бы! Может, ты ее еще и в постель к себе уложишь? Вот уж истинно кто-то сказал, что глупость неистребима. – Ракли повалился на подушки и расхохотался.

Хейзит решил, что он плачет, но когда понял, что ошибся, удивился еще больше. Раньше он представлял себе Ракли другим. Резким в словах, да, но сдержанным в проявлениях чувств. Теперь же перед ним сидел человек измученный бессонницей, усталый от постоянных забот и срывающийся, выходящий из себя по мелочам. Уж не усталость ли заставила его принять их сегодня в надежде услышать не просьбы о том, о сем, а готовые решения. Сколько же ему зим? Не такой уж он и старый? Вряд ли старше его отца, для которого грядущая зима стала бы пятьдесят первой по счету.

– Ладно, не хочу я этого обсуждать, – сказал Ракли, отсмеявшись и вытирая кулаком слезы. – Если она воткнет тебе нож в спину, сам будешь виноват. Но раз уж она по-прежнему жива, нужно ее использовать. Пусть ее заставят есть и залечат рану.

– Рана уже заживает, отец.

– Я хочу знать, что она может нам рассказать. Фокдан прав в одном: до меня из Пограничья доходят самые что ни на есть противоречивые слухи. Хорошо бы разобраться, как там обстоят дела с шеважа на самом деле. А пока ты будешь любезничать со своей красавицей, было бы неплохо поддержать наш отряд. Только ста мергов я для этого не дам. Норлан.

– Да, хевод Ракли, – вытянулся тот в струнку.

– Хотя Тиван мне этого и не простит, я думаю, тебе пора как следует проветриться и послужить своему народу.

– Да, хевод Ракли! – Щеки юноши зарделись. – Я готов, хевод Ракли!

– Ты в чьей десятке?

– Бегона Аларда, хевод Ракли.

– Сотня Ризи?

– Именно так, хевод Ракли.

– Вчера, как ты, вероятно, знаешь, мы совещались по этому поводу и в конце концов пришли к выводу, что сил послано в Пограничье достаточно.

– Ризи вызывал нас вчера, хевод Ракли. – Норлан с нетерпением ждал, в какую сторону подует ветер.

Хейзиту его рвение и откровенное подобострастие показались малоприятными. Обязательно надо будет рассказать об этом Велле. Едва ли ей стоит переживать, когда он отправится восвояси, к чему все как будто и идет, тем более что его, похоже, ничего здесь не держит. Пусть она знает.

– Локлан, ступай, позови Ризи, – продолжал Ракли, словно обретая в необходимости отдавать приказы свежие силы. – Я объясню ему свой замысел. Ты, Фокдан, полагаю, будешь только рад найти прах отца и отомстить за него.

Фокдан наклонил голову. Насколько же выигрывает человек дела, подумалось Хейзиту, в сравнении с человеком чина! Сразу видно, что выслуживаться перед начальством ему претит, да и привык он к тому, что Ракли далеко, а враг постоянно рядом. Хорошо бы он преподал при случае урок этому выскочке Норлану.

Локлан, замешкавшийся было на пороге, перехватил взгляд отца и торопливо вышел. Хейзиту показалось, что он даже рад возможности покинуть эту жаркую комнату. Сам Хейзит с удовольствием последовал бы за ним, если бы рассмотрение его вопроса ни было отложено на неопределенное время. Вот так всегда: сперва дела военные, потом – все остальное. Хейзит никак не мог решить для себя, стоит ли посвящать собравшихся – и в первую очередь Ракли – в идею с обжиганием глины. С одной стороны, она представлялась ему наиболее практичным решением, однако, с другой, Ракли вел себя так, что делиться с ним сокровенным, особенно сейчас, было сродни кощунству.

Не успел Хейзит собраться с мыслями и снова поймать нить разговора, завязавшегося между Ракли и Фокданом, как Локлан вернулся. Стало понятно, что он не собирался выполнять поручение отца буквально, а послал за Ризи своего слугу. Значит, ему все же важнее уличной прохлады – знать, о чем идет речь.

– Ваш незнакомец в шляпе не слишком мне нравится, – рассуждал вслух Ракли. – Я почти уверен, что это кто-то из шеважа, но в некоторых вещах я предпочел бы избегать «почти». Меня смущает его конь, хотя коня этот человек мог просто украсть. Что скажешь, Фокдан?

– Шеважа не ходят в одиночку. И уж тем более не сидят в седле так уверенно, как делал этот парень. Он не из