Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Свейнбьорн улыбнулся, услышав слова Вульфрика. Он бросил взгляд, и к ним приблизилась группа эллингов-хэрсиров. Князь выпрямился, высокомерно выпятив грудь.

— Я говорю, он умрет.

— Этот — мой, — прорычал в ответ Вульфрик. — Забери его у меня… если можешь.

Ухмылка Свейнбьорна стала шире. Он жестом приказал своим воинам взять героя в кольцо. Головы Вульфрика он жаждал намного больше, чем крови жреца.

Улыбка князя погасла, когда он почувствовал сталь в опасной близости от своего горла. Затем он увидел подле себя внушительную фигуру ярла Тостига из племени грелингов. Меч, щекотавший его горло, принадлежал ярлу. Другие грелинги и воины еще нескольких племен подступили к хэрсирам Свейнбьорна.

— Вульфрик единственный может управлять «Морским клыком», — сказал Тостиг Свейнбьорну. — Убьешь его — и мы застрянем здесь, далеко от моря, в глубине вражеских территорий.

— Я не потерплю отказа! — прорычал Свейнбьорн. — Если он не отдаст мне южанина, я потребую виру!

— Ты можешь забрать самого лучшего скакуна в этом городе, — рассмеялся Вульфрик. — Тогда все, что тебе будет нужно, — чтобы кто-нибудь научил тебя сидеть в седле.

Свейнбьорн свирепо посмотрел на чемпиона, но понял, что Тостиг и остальные не позволят ему ответить на эту насмешку так, как хотелось бы. Кроме того, ярл прав. Вульфрик был их единственным способом вернуться назад, в Норску. Как только они благополучно прибудут во фьорд Ормскаро, тогда будет время расправиться с героем и заставить его ответить за все нанесенные оскорбления.

— Пойду поищу свою лошадь, — сказал Свейнбьорн голосом, похожим на удар хлыста. Он жестом приказал своим хэрсирам отступить. Остановившись лишь для того, чтобы смерить Вульфрика злым взглядом, князь повел своих людей по одной из темных улиц Висборга.

Вульфрик смотрел, как эслинг убирается прочь. Свейнбьорн оказался в невыгодном положении. Герой знал, когда князь нанесет удар. А князь не мог похвастаться тем же.

Вульфрик повернулся, чтобы взглянуть на поток северян, хлынувший через сломанные ворота грабить город. Он поднял кулак и закричал, узнав среди воинов людей из команды «Морского клыка».

— Хельрегинн! — рявкнул он, привлекая внимание могучего воина, закованного в черную броню.

Могучий норс приблизился к капитану, глаза его в прорезях череполикого шлема пристально смотрели на жреца.

— Редкий трофей, — сказал воину Вульфрик. — Доверяю тебе стеречь его для меня.

Хельрегинн кивнул, его руки в доспехах пробежали по рукояти топора.

— Живым? — Металлический голос воина громыхнул из-за стальных зубов маски.

— Забавляйся с ним как хочешь, но он должен быть в состоянии ехать верхом.

Хельрегинн снова кивнул. Он снял с пояса полоску высушенной кожи угря и опустился на колени рядом с лежащим жрецом, связав ему руки.

Вульфрик отвернулся от Хельрегинна и своего пленника. Взор героя упивался зрелищем завоевания, глядя, как растекаются лужи крови под защитниками города, как в ночи встает зарево над преданным огню Висборгом. Со всех сторон неслись крики: вопли побежденных и боевые кличи завоевателей. В зловонии пожаров Вульфрик чуял горький запах крови и смерти. Но был и еще один аромат, который заставил героя покинуть площадь и помчаться по одному из узких переулков.

Он миновал разбойников, грабящих магазины и дома, воинов, добивающих разрозненные отряды ополченцев, боевых псов, терзающих изуродованные тела. Он увидел черноволосую южанку, извивающуюся в руках мускулистого эслинга, способную лишь бессильно смотреть, как варвар, схватив ее ребенка за лодыжку, с размаху бьет его головой о мостовую, разбрызгивая его мозги по булыжнику. Он смотрел, как дикий берсонлинг, больше похожий на медведя, чем на человека, жадно схватил выделанную бычью шкуру в разбитом окне суконной лавки. Он заметил двух сарлов, волокущих еще дымящую громадную железную печку.

В Висборге больше не шло сражений. Город пал. Те, кто мог, — бежали.

Вульфрик ускорил шаг, следуя за слабым запахом, который притягивал его. Он должен найти Зарната прежде, чем волшебник сбежит. Он знал, что у него никогда не будет другого шанса отыскать предателя.

Запах волшебника вел Вульфрика в самое сердце Висборга. Организованное сопротивление северянам прекратилось, и те южане, с которыми герой столкнулся, пробираясь по объятым хаосом улицам, были либо слишком напуганы, чтобы представлять для него какую-либо опасность, либо слишком мертвы, чтобы представлять угрозу для кого-либо в принципе. Куда большей опасностью были пожары, которые запалили захватчики. Пламя быстро распространилось по городу, целые кварталы в считаные минуты превратились в бушующий ад. Однако убедить разбойников проявить сдержанность было малореально. Их кровь горела от возбуждения, их мозг затопили вино и пиво, найденные в разграбленных домах и лавках, и едва ли даже появление самого Собирателя Черепов могло вернуть дисциплину в ряды северян.

Вульфрик обнаружил, что запах волшебника гуще всего вокруг замка, возвышающегося в центре города. Висборг образовался вокруг древней твердыни Крюгеров, пока наконец не стал достаточно большим и процветающим городом, чтобы выстроить собственные стены. Те немногие защитники, что остались у Висборга, собрались в замке, стреляя из аркебуз и пуская стрелы с его зубчатых стен. Несколько отрядов северян выли за стенами крепости, пытаясь взять ее с помощью лестниц и крюков. До сих пор усилий обороняющихся было достаточно, чтобы отбить эти атаки.

Однако планировалось более серьезное нападение. Вульфрик обнаружил, что Скафхогг и несколько человек из команды «Морского клыка» крадутся к воротам замка, составив панцирь из щитов, прикрывающий их от снарядов со стен. Ум уродливого кормчего был столь же причудлив, как и его тело. Скафхогг хорошо запомнил, какие разрушения городским стенам причинила магия, взорвавшая порох и пушку. Северяне захватили еще одну артиллерийскую батарею где-то в городе. Незнакомые с самим оружием, они имели представление о возможностях пороха и планировали с его помощью разрушить ворота замка.

Южане на стенах закричали от ужаса, когда поняли, что делает Скафхогг. Они начали швырять камни в норсов, пытаясь отогнать их от ворот. Северяне отвечали им непристойными жестами, не прекращая работы.

После того как была установлена последняя бочка, северяне отбежали от ворот, прячась в городских домах возле крепости. Один из членов экипажа, одноглазый скелинг по имени Лопт, бесстрашно прошествовал к кирпичной насыпи перед воротами. Пули и стрелы отскакивали от стальных доспехов Лопта, на каждой пластине которых кровью была выведена руна Черепа. Скелинг не обращал внимания на стрелков. Он бесстрастно поднес к груди морщинистую руку, похлопав ею по сердцу. Затем протянул руку к бочкам. Отвратительная пасть открылась в его ладони, и меж ее клыков вырвалась струя раскаленного пламени. Жидкий огонь обрушился на бочки,