Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

сторону телепорта. Но я сохранила жизнь безумному дракону, который в своей попытке спасти жену был готов на многое. Нет, я не считала себя великомученицей. Я просто понимала, что жизнь человеческая ценится намного меньше, чем жизнь истинного дракона, у которого в этом мире дети, родители, семья. Пусть лучше ушла я, чем ушёл бы этот глупый, самонадеянный индюк, которого девочки любят до дрожи.

Тихо по вечерам я часто слышала от Дарины: «Папа хороший. Я скучаю по папе». И от Катарины: «Он обязательно за нами вернётся. Он всегда возвращается. Помнишь, помнишь, как он меня учил левитировать?»

Я не помнила. К тому моменту были остаточные воспоминания Айры, где действительно Катарина слегка взмывала в воздух, а Альваро придерживал её за талию, чтобы она не пугалась.

Пусть лучше этот наглый самовлюблённый индюк продолжает жить, чем угробится, свернёт шею, пытаясь найти свою жену.

Не найдёт.

Я уже это знала и лёжа на холодных камнях под снегопадом чёрт пойми где, у меня перед глазами была картинка той самой драконицы, которая качала головой, тяжело вздыхала.

— Я ж тебя просила не уходить. — Тихо шепнула Айра с недовольством и раздражением. — Я же просила тебя присмотреть за ним. Ну ты чего?

А я разводила руками в разные стороны, пытаясь объяснить, что это был единственный вариант, при котором он остался бы жив.

Что-то было у меня подозрение, что если бы Альваро шагнул со мной, то телепорт, скорее всего, сработал бы по-другому. И когда эта мысль промелькнула в голове, перед взором стала таять та драконица Айра. Только бровки хмурила и качала недовольно головой.

— Я же просила...

Я всё ждала того самого яркого белого света в конце тоннеля. Но он почему-то никак не наступал. Только тело немело сильнее. Только казалось, что холод пронизывал даже кости.

И когда я была готовa поклясться, что вот-вот появится та самая дорога, которая есть у каждого перед самым финалом, я вдруг ощутила горячее прикосновение к коже. Я, наверное, уже была не в себе и меня, наверное, спасти было невозможно.

Но тепло расползалось. Сначала коснулось лица, а потом как-то неудачно, болезненно, но ещё где-то у меня в подсознании — плеча. И совсем что-то отвратительное — груди коснулось тепло. Мне очень хотелось заплакать. Но я была лишена даже этой возможности. Поэтому просто ждала.

А момент не наступал и не наступал.

И только когда во рту почудился привкус железноватый и какой-то горький, что ли, я засомневалась, что это дорога в один конец. От этого привкуса, который потёк по языку, застрял в горле, мне почему-то становилось жарко. Жарче, чем было, наверное, за последний месяц. Я вдруг почуяла, как у меня шевельнулись кончики пальцев на ногах. Я почувствовала, как ладони пронзили сотни иголочек, словно бы руку отлежала. А потом вдруг резко кровоток вернулся на место. Я вдруг почувствовала, что тепло в груди, которое меня коснулось, стало разрастаться так, что выдохнуть невозможно без огня. Мне показалось в тот момент, что в моих силах даже изогнуть шею, запрокинуть голову, чтобы прокашляться.

И спазм перетянул лёгкие такой сильный, что я не выдержала и закричала от боли, от страха, от огня, который внутри. Закричала и распахнула глаза, в которых мир отразился иначе.

По-другому.

Так, словно бы на этот мир глядел вертикальный взгляд дракона.

Глава 85

Альваро.

— Стоять. Стоять, пока не заковал под стазис. — Тихо произнёс я, понимая, что если и она начнёт оборачиваться, то это будет из разряда дурной шутки.

Но вместо этого Арина обмякла и тихо прикрыла глаза. Я приложил два пальца к пульсирующей венке на шее и тяжело задышал.

Жива.

Жива была.

Кто сейчас была рядом — мне было абсолютно не важно. Я понимал, что она жива.

Резко дёрнувшись в сторону, я взмахнул ладонью, останавливая Иоланту.

— Присмотри за ней! Я уведу Элайджи! — Рыкнул и перемахнул через несколько опрокинутых картотечных шкафов.

Иоланта растерянно посмотрела мне вслед и её глаза перестали быть скрыты за мутной пеленой.

— Заклятие, Альваро.

— Ты спаси её, контролируй. Я сейчас попробую увести Элайджи и добиться обратного оборота.

— Куда ты его собрался вести? — Закричала мне вслед Иоланта, когда увидела, что я собираюсь открыть портал во двор.

Это был единственный возможный вариант того, чтобы я мог спокойно переместить здоровенного дракона, не разрушив Шантильи до основания.

Иоланта дёрнулась в сторону Айры и положила ладонь ей на грудь, считывая её состояние. Портал развернулся прям перед мордой дракона, и я шагнув в него первым, потянул магический хлыст на себя, стараясь затащить Элайджи внутрь.

Это был самый длинный переход в моей жизни.

И когда ночная прохлада вечернего сада Шантильи коснулась кожи, я выдохнул. Элайджи развернулся, расправил крылья.

— Нет, не смей, дружок! Не смей! — Хрипло произнёс я, затягивая посильнее лассо у себя на руке. — Даже не думай, что ты взлетишь! Ты не взлетишь!

Дракон забил лапами, начал мотать мордой в разные стороны. Но я зарычал, заставляя его склониться:

— Ты мой сын! Ты должен меня услышать.

Только взгляд дракона не давал никакой осмысленности.

— Я оставлю тебя под стазисом до тех пор, пока ты не придёшь в себя. Какой смысл тебе от крыльев, если ты не сможешь взлететь? Я сильнее тебя! Сильнее даже зверя!

Дракон, вытянув шею, запрокинул морду к небу и действительно завыл. Завыл обидчиво, как будто бы у него отобрали что-то безумно важное.

— Оборачивайся, Элайджи! Ты меня слышишь? Оборачивайся! Я больше чем уверен, что именно этот поступок заставит божественное наказание размыться! Оборачивайся! Ты встанешь на ноги и без корсета! — Хрипло произнёс я.

И в этот момент Элайджи дёрнул мордой и меня потянуло следом за ним так, что налетел на яблоню, ломая её ко всем демонам. В рёбрах что-то захрустело и стало невозможно больно. Я сплюнул кровь и уперевшись ладонями в землю, встал.

— Элайджи, прекрати! — Прохрипел я и понял, что не договорюсь.

Нужно время.

Нужно много времени.

В этот момент окна на первом этаже начали бликовать светом магического светлячка. Я взмахнул ещё раз ловчей сетью, прижимая Элайджи к земле.

— Будешь лежать здесь до тех пор, пока не образумишься и не решишь обернуться!

Но Элайджи не понимал. Сеть трещала. Мне казалось, что это невозможно. Я не понял, сколько времени прошло, да только вот в этой бесконечной борьбе над Шантильи начался рассвет. Я постарался доораться до Иоланты, сорвал печать с главного входа Шантильи. Знал, что надо было бы сделать