"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

Пандея напряглась под взглядом Гипноса – тот стал… каким-то другим. Более пристальным, тяжёлым, пронзающим насквозь. Даже улыбка на губах помрачнела. Он медленно оглядел Пандею с ног до головы.

– Неожиданное предположение, – подытожил он.

– Воины Калиго? – несмело подала голос Дея.

– Ты о них не знаешь?

Дея мотнула головой, лишь едва припоминая имя Калиго. Кажется, слышала из древних сказок.

– Очень жаль, а ведь именно благодаря воинам Калиго палагейцы едва не выиграли Войну разрыва.

– Кто такой Калиго? – не поняла Кассия.

– Не «кто такой», а «кто такая», – великодушно поправил Гипнос. – Она – жена Хаоса, и если уж использовать более близкую тебе терминологию, то ты встречаешься с её правнуком.

22

Гипнос будто намеренно выбирал некоторые выражения, потому что напоминание о личности Кая и его родословной заставили Кассию сесть на ближайший стул. Губы Иво дрогнули в улыбке, когда Пандея сильнее вцепилась в его руку. Вряд ли она осознавала прикосновение, продолжая заворожённо наблюдать за Руфусом, но Иво не стал ей на это намекать.

– Я слышала сказки о Калиго, но ведь многие и не верят, что у Хаоса была жена, – несмело возразила Пандея.

– Действительно, упоминаний о ней мало. А после исчезновения её воинов время и вовсе стёрло то, что было известно. У Хаоса была жена. Мгла. Ещё известная под именем Калиго, – пояснил Гипнос отчасти для Кассии, потому что рождённым в Палагеде хоть какие-то сказки да были известны. Кассия же вряд ли за несколько лет жизни в Пелесе дотошно изучила мифологию, погрязнув в политических и экономических проблемах. – От них родились первые боги, среди которых были Эреб и Никта. Мои родители. У них же появились Танатос, Морос, мойры, Эфир, Гемера и многие другие. От Хаоса и Мглы также родилась Гея, от неё – титаны, а от них Гелиос и Селена, или же Мена, как чаще зовут её в Палагеде. Твоя мама как раз последовательница богини Луны, верно, Пандея?

Та скованно кивнула.

– Но как это связано?

– Весьма прямо. Раньше именно среди последователей Мены и появлялись воины Калиго.

Иво нахмурился, уже путаясь, хотя Гипнос едва начал рассказ. Остальные выглядели не менее сбитыми с толку, разве что Кай сохранял прежнее бесстрастное выражение лица, лучше зная отца и его манеру объяснять.

– Помните легенду о том, как Мена спустилась с небес, погрузив весь мир ненадолго во мрак ради помощи беременной? Говорят, именно от тех детей пошли последователи лунной богини с тягой к искусству, но это часть легенды, – сжалился Гипнос, получив в ответ на паузу лишь напряжённое молчание. – Когда в мире царил мрак, Калиго спокойно обретала форму, но с рождением Гелиоса, Гемеры и Селены, несущих свет, она потеряла эту способность. Даже малое количество света мешало ей. Однако той ночью, когда Мена ушла с небес, Калиго впервые за тысячи лет сумела обрести плоть.

Гипнос отошёл к столу, не торопясь насыпал себе растворимый кофе в бумажный стаканчик и залил горячей водой.

– Но кое-что произошло в ту ночь. Калиго поранилась, и на землю пролился её ихор. Речь сейчас о чистейшем ихоре, ведь Мгла и Хаос буквально начало всего. Во мне кровь, а ихор начнёт формироваться, только если причинить серьёзный вред. Его появление в теле заживляет раны.

– Заживляет, но не все, верно? Лахесис ведь…

Кассия не договорила, её взгляд помрачнел, став остекленевшим. Она то ли передумала задавать вопрос, то ли внезапные воспоминания лишили желания говорить на эту тему.

– Мозг, – подсказал Гипнос. – Устройство тела у нас схоже с вами, Кас. Поэтому я и говорил, что наше «бессмертие» – слишком громкое слово. Надо просто знать, куда стрелять. Если бы сердце, то она бы излечилась.

Бог сна недовольно поджал губы, глядя в свой кофе. Он не выглядел сожалеющим, но, скорее всего, радость от мести была скоротечнее, чем он бы хотел.

– Что произошло с ихором Калиго? – уточнил Иво, когда повисшая тишина начала тяготить.

– Он оставался на земле, но как только Мена вернулась на небо, осветив мир, капли превратились в ониров. Хотя у них был довольно внушительный ряд отличий от ониров с Переправы, название прижилось. Их именовали «сумеречными онирами». Самое главное различие в том, что у них нет коллективного сознания, как у ониров снов и кошмаров. И нет собственных тел. Они, как и Калиго, не способны обрести плоть, поэтому им нужен носитель. Чьё-то тело.

Иво чуть сильнее сжал пальцы Пандеи, ощутив, как она содрогнулась.

– Однако не любое тело подходит. Самыми идеальными для них хозяевами становятся рождённые по ночам в момент лунного затмения – якобы в таких детях больше всего мрака или же мглы. Как удобнее.

Пандея несмело кивнула.

– Я… родилась в затмение, – признала она, и Гипнос одарил её довольной улыбкой.

– Не бойся, отношения между сумеречным ониром и носителем напоминают отношения фамильяра и хозяина. Он будет пользоваться твоим телом лишь с твоего разрешения.

– Нет… я не уверена. Не сказала бы… что я разрешала. Я даже не знала, что он… оно где-то во мне. Его можно вытащить? Я не хочу этой связи.

Гипнос сделал шумный глоток кофе, на его лице отразилась задумчивость.

– Это действительно странно. Откуда у тебя вообще есть онир? Ты бывала на Переправе?

– Да, проходила много раз из Пелеса в Санкт-Данам и обратно.

– Ты что-то там находила? Или выносила? – Взгляд Гипноса с большей подозрительностью окинул Пандею, словно искал что-то.

– Это как-то связано с Фантасом, верно? – встрял Иво, ощутив страх Деи. Она придвинулась ближе, и он решил отвлечь Руфуса мимолётной догадкой.

Бог сна взглянул на Иво с немым изумлением.

– А ты мне всегда нравился. Быстро соображаешь, хотя откуда ты знаешь, что дело в Фантасе?