Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

—  Ты что сотворил, колдун?

Шаман пожал плечами и обвел взглядом всех присутствующих, движениями рук призывая к спокойствию.

— В вашей горячности, вождь, нет рациональности, успокойтесь и помните зароки древних - шаманы не подлежат суду и наказанию. Я сделал то, что должен, выкупил у некромантов ваши жизни, а этот пришлый, — он сплюнул, — нам никто, так что это хорошая сделка. А если вам что-то не нравится, я уйду, от сторонних предложений моя мошна давно переполнена. — Не ошибся шаман в древнем табу, никуда он не ушел. Как можно уйти разрубленным надвое?

***

Ничего хорошего на выходе Ярослав не ожидал, поэтому, не раздумывая, в первое же мгновение, как только его выбросило, до соприкосновения с почвой постарался отрубить себе кисть с браслетом. Получилось, боли не почувствовал, лишь онемение, а вот страх — это да, не каждый день себя калечишь. Зажимая рану, он подумал: «Как-то не везет этой руке».

Безумное решение оказалось правильным, смалодушничай он — уже спеленали бы, а так источники качали энергию как надо, и он хоть как-то мог сопротивляться.

Хотя сразу было понятно - это ненадолго. Отрицать очевидное было глупо, максимум  минуты три-четыре он еще продержится, а дальше все, амба. На него со всех сторон массово летели круглые толстые сети в метр диаметром. При соприкосновении с его раскачанным щитом они вспыхивали и опадали пеплом.

«Что за тактика, почему так однобоко, может быть, боятся прибить?», — пришла невеселая мысль.

Немного отошел, скоренько огляделся, он явно оказался в замке захвата — такие монументальные строения ни с чем не спутаешь. Его выбросило на главном плацу, по большой окружности стояли несколько десятков безмолвных некромантов, взявшихся за руки. Они вместе генерировали столько энергии, что Ярослав даже и не пытался сдвинутся с места.

Тем более что некросы, скорее всего, только этого и ждали.

«Что ж, у меня только один путь — собрать все, что здесь есть, а здесь,  в этом месте ужаса, негатива должно быть хоть залейся, и до капли выплеснуть в одном ударе, может быть, из этого что-нибудь и удастся вышутить». Не вышло, дальше он просто ничего не помнил.

Жуткая боль вырвала из небытия, Яр едва сдержался, чтобы не завыть. Скрипя зубами и превозмогая судороги он все же смог приоткрыть глаза, несмотря на дергающиеся веки. Но то, что он разглядел сквозь это мельтешение, лучше бы и не видеть вовсе. Он был насквозь проткнут сотнями тонких прутков или струн из лирития, концы которых крепились к  стенам, состоящим из того же металла.

Его размышления были убийственны: «Я вижу, значит, этих струн в глазах нет, слух, похоже, тоже оставили. Извращенцы, хотели, чтобы все видел, все слышал».

А вот магии в себе он даже капли не чувствовал, источники словно кто-то с корнем вырвал — раскрывающаяся  перспектива ужасала.

«Нужно терпеть и думать, думать, говорят, безвыходных ситуаций не бывает», — твердил сам себе Ярослав.

 Заработал замок, и заскрипела открывающаяся тяжелая дверь. Вошли трое. Двое из них, похоже, надсмотрщики или палачи, а вот третий с брезгливым дородным лицом явно из высокопоставленных. Статов Яр не видел, он вообще теперь магии не улавливал. Страшное ощущение какой-то неполноценности. Некромант довольно хмыкнул и заговорил:

— О-о-о, возомнившее о себе мясо, наконец, проснулось и может мыслить.  Прежде чем ты, мусор под нашими ногами, умрешь, и мы заберем твое тело, отдашь нам все: свои знания, умения и все, что у тебя есть в подпространстве. —  И он кивнул этим двоим мордоворотам в кожаных передниках. Улыбчивые ублюдки, обладатели стеклянных глаз, почти синхронно дотронулись жезлами до стены.  Жуткая боль словно цунами ударила в песчаную гору, вмиг сметая все героические заверения самому себе, Яр никогда так не орал.

 Землянину показалось, прошла вечность, когда наконец это ужас отступил. Его ощутимо трясло, и эти бесконтрольные телодвижения, конечно, приносили боль от ран на теле и проволоки, но эту боль можно сравнить разве что с ласковым прикосновением. Сквозь слезы Ярослав видел, как довольно ржет Некромант, как ухмыляются его подручные.

—  Раб, это лишь десять минут, завтра будет тридцать, и так до бесконечности, пока твоя воля не превратится в уксус. Знай, на иглах Некромантов и боевые архимаги древних ломались, принимая в себя сущность контролера, признавая его власть. Поступишь разумно, согласишься на контролера, слово Некроманта, завтра же умрешь и избавишься от мучений.

Яр дернулся, сморщился от боли, но прохрипел, едва ворочая проткнутым языком:

— Желаю ещё помучиться, прикольно тут у вас. Да и пирсинг что надо, причем бесплатно.

Некромант зло усмехнулся:

— Дайте один час радости этому клоуну, раз он так желает этого.

Когда этот страшный срок наконец-то истек, ему казалось, что даже из глаз сочится кровь.  Еще долго он не мог даже думать, мысли каждый раз скатывались к какому-то тупому реверсному нытью и причитаниям.

«Что же делать? Что делать? Все. Пропал. Конец. У-у-у!»

Затем пришли эти упыри, облили его двумя ведрами холодной воды и вышли, забрав с собой освещение и закрыв дверь. Темнота, тишина, только слышна капель воды вперемешку с кровью.

В этих своих нехитрых спутавшихся мыслях Ярославу как-то удалось набрести на термин «тьма». И сразу как-то полегчало, на капельку, но это было ощутимо. Ему даже показалось, что он таки набрел в своих блужданиях разума на небольшою щель, через которую тихо задувал ветер надежды. Яр, как заведенный, повторял и повторял это благодатное для него слово. А через некоторое время вернулась рассудительность и возможность анализировать. Как все же приятно ощущать себя личностью с правом здраво рассуждать, и почти тут же появилась идея.

«Темное наследие… Может, в рунах на костях осталась какая-нибудь энергия? Пробовать сейчас же. Лиритий! Враг мой, я иду».

Сколько времени он пробыл в медитации и беспощадной битве с лиритием, Яр точно не знал. Но процесс по капельке продвигался от одной руны к другой, и, наконец, потек микроскопический поток энергии, огибая хищные металлические штыри. На лице Ярослава даже залегли морщины, а волосы поседели, от него буквально шел пар. Было заметно, что где-то внутри этого несчастного идет настоящая война за выживание. Колдовской лес пожух, опали листья, увяли цветы и трава, словно глубокой осенью, отдавая своему повелителю все-все без остатка.

В душе полуживого заключенного, висевшего в темноте, истыканного длинными струнами из лирития, словно булавочница, затеплилась надежда.