Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

— Неужели? — хитро прищурилась соседка. — Странное место он выбрал, однако. Но, быть может, он сумел высушить землю и сделать ее пригодной для жизни.

Арина Родионовна нахмурилась, словно о чем-то вспоминая, а потом сообщила:

— Насколько я знаю, Сосновцев владеет стихией воздуха…

Тем временем дорога привела нас к воротам, у которых стоял небольшой желтый автомобиль. Из него вышел парень и приложил ко лбу ладонь, пытаясь рассмотреть номера машины.

— Это наш доставщик, — догадался я.

— Я заберу у него пакет, — предложил Фома.

Помощник притормозил у обочины, вышел из салона и направился к парнишке. Тот о чем-то заговорил, размахивая руками. Выглядел он при этом немного встревоженным. Но успокоился, когда Питерский сунул ему что-то в руку.

Фома вернулся в салон и протянул мне коробку из серого картона, перевязанную бечевкой.

— Паренек какой-то бесноватый, — фыркнул помощник. — Уверял, что между деревьями шастают какие-то люди в занавесках.

— Что? — удивился я, оглядывая лес, раскинувшийся вдоль дороги.

— Я тоже думаю, что он чего-то напутал, — согласился слуга. — Может, свежий воздух ему в голову ударил?

— И ты решил дать ему денег на чай? — сурово уточнила Людмила Федоровна, в которой вдруг проснулась бережливость.

Фома вздохнул:

— Это его немного успокоило, — сознался он.

— Деньги способны творить чудеса, — согласилась с ним бухгалтер. — Нам потом надо бы заехать в банк, я хотела бы осмотреть свои ячейки с ценностями.

— Думаете, там чего-то не хватает? — ошеломленно спросил помощник.

— Искупитель с тобой! — ахнула женщина. И добавила, густо покраснев: — Мне просто страсть как хочется потрогать все настоящими руками. Теперь-то у меня есть руки…

Она продемонстрировала ладони, словно мы сомневались, что они у женщины имеются.

— Вы можете в любое время попросить Фому отвезти вас в банк. Или вызвать такси…

— С чужими людьми мне ехать не особенно хочется, — призналась Яблокова.

У ворот нас встретил дружинник, который, едва услышав фамилию лекаря, тут же поспешил пропустить нас на территорию.

Машина покатилась дальше и вскоре выехала из тени деревьев. Перед нами раскинулся поселок, состоящий из добротных домов, которые отчего-то мне напомнили резиденцию императора, где проходила Охота.

Оказалось, что не только мне пришла в голову эта мысль.

— Прямо как в том лесу, куда нельзя еду привозить, — простодушно заметил Фома.

— Странно, что я никогда ранее не слышал об этом загородном клубе, — нахмурился я, рассматривая мужчин в белых рубахах, косивших траву чуть поодаль.

Мы остановились на огороженной площадке, где уже располагалось несколько автомобилей. Меня удивило, что все они были прикрыты чехлами, защищающими авто от солнца и пыли, словно были подготовлены к тому, чтобы стоять здесь довольно продолжительное время.

— Неуютное какое-то местечко… — выдала Яблокова, выбираясь наружу и осматриваясь. — Мне здесь не нравится.

Я обратил внимание, что к нам быстрым шагом идет невысокий мужчина в сером пиджаке, штанах с лампасами и кепке, сдвинутой набок.

— Доброго денечка, господа и дамы. Вы к нам по записи… — начал мужчина и осекся, рассмотрев номера семьи.

— Я от господина Нечаева, — вышла вперед Арина Родионовна и с солнечной улыбкой продолжила. — Мои друзья любезно согласились довезти меня сюда. Надеюсь, ваш хозяин не станет возражать?

— Он ожидает вас на пирсе, — мужчина стянул с головы кепку и обозначил поклон. — Я провожу.

— Да мы можем сами… — начал было я, но мужчина быстро покачал головой.

— Не положено, господин. Мы тут всех гостей сопровождаем. А вас я сам поведу.

— А вы здесь давно живете? — вежливо спросила Арина.

— Я служу, значит, старостой, почитай, уже тридцать лет, — с готовностью сообщил мужчина.

— И давно у вас тут лодочный клуб? — мягко уточнила Людмила Федоровна.

Староста покосился на нее с явным интересом и ответил:

— Да, почитай, всегда он тута был. А как Смута случилась, так его наш батюшка Сосновцев выкупил. И сделал здеся свою резиденцию. Мы и раньше жили не тужили, а при нем и вовсе хорошо все стало.

По тому, как сузились глаза у Яблоковой, стало понятно, что она не поверила в эту историю.

Мы прошли по широкой улице через весь поселок и оказались на берегу реки. У желтой песочной полосы стояла просторная беседка прямоугольной формы. Внутри располагался длинный стол с лавками по обе стороны. Во главе стола восседал крупный мужчина, перед которым стоял высокий самовар, блестевший натертыми боками.

При нашем появлении мужчина поднялся на ноги и развел руки в стороны.

— Добро пожаловать, господа и дамы! Рад вас приветствовать в этом райском месте.

В этот момент из ближайшего дома выбежал высокий парень в длинной рубахе и рванул куда-то прочь, сверкая голыми пятками. Мужики, что до того косили траву, побросали косы и резво сорвались с места и быстро нагнали беглеца. Поймали его и скрутили.

— Я жаловаться буду! Императору и Синоду! Отпустите! — орал тот, срываясь на хрип.

Это мне не понравилось.

— Не все верят в рай? — уточнил я и приготовился призвать тотемы. Потому что назревало что-то непонятное.

Глава 14

Сапожник без сапог

Сосновцев поморщился, глядя на устроенную перед нами безобразную сцену поимки беглеца, а потом окликнул стоящего неподалеку старосту.

— Почему новенького не связали? Ну сколько раз повторять, что нельзя давать болезным шанса навредить себе или окружающим… — устало произнес он.

Создавалось впечатление, что такое приключалось здесь не в первый раз.

— Простите, Михаил Сергеевич, — начал староста. — Не уследили.

В этот момент человек в рубахе резко перестал кричать и затих, а вокруг него закачалось быстро сгущающееся марево призываемых тотемов.

— Берегись! Огонь! — выкрикнул один из мужиков.

Хозяин поселка глухо выругался и щелкнул пальцами. Рядом с ним образовался вихрь, который почти сразу же переместился к борющимся в траве людям. И парень, с пальцев которого срывались искры, зарычал от бессилия. А потом обмяк в руках своих поимщиков.

— Вяжите его, — распорядился староста и кинул помощникам веревку.

Тот ловко набросил петлю на парня и обернул вокруг тела. Одаренный взвыл, словно его ошпарили кипятком, и принялся материться, как заправский матрос. Арина Родионовна отвернулась от безобразного зрелища и как-то недобро взглянула на Сосновцева.

— Извините,