"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

– Батарейки не нашли, всё там перевернули. Зато деликатесов вам набрали, – девушка достала из рюкзака пакетик кошачьего корма со вкусом утки и швырнула Маю.

Парень ловко поймал упаковку и прочитал состав:

– Жрать можно. Боюсь, мы с Киром замяукаем, если недельку посидим на этом хавчике.

– А я уже умею мурлыкать, – девушка подошла к нему вплотную и потерлась носиком и щеку.

Миниатюрную красотку с копной розовых афрокосичек звали Липа Полякова. Она родилась в начале 2014-го и родители, недолго думая, нарекли дочку в честь Сочинской олимпиады. Собственно, полным именем Олимпиада ее любил называть только чудаковатый учитель географии, все остальные звали коротко Липа.

Май приходился ей двоюродным братом. Они были знакомы с детства, но раньше общались не очень часто. Разные компании, разные интересы. Эпидемия сблизила их гораздо сильнее, чем они сами того ожидали.

Полякова запрыгнула на кузена и обхватила его ногами. Их языки и губы жадно слились вместе. Парень поддерживал ее за упругую круглую попку, продолжая целовать.

– Сними уже этот ошейник шипастый. Ты в нем на добермана похож.

– Доберман? Нормально. Ты же знаешь, что моя любимая поза по-собачьи? – Май сверкнул белыми зубами.

Липа снова впилась ему в губы, а затем резко спрыгнула:

– Собачьего корма мы тоже набрали. Черт, до чего дожили! Грабим зоомагазины, запасаемся «Вискасом», чтобы протянуть еще месяц другой. А что дальше-то?!

– Ключевое слово «дожили». Остальным не так повезло, согласна? Так чего ты жалуешься?

– Я просто боюсь. Скоро зима. Продукты рано или поздно закончатся. Мне каждый вечер страшно засыпать. Я боюсь не проснуться. Боюсь выходить на улицу. Боюсь, что из-за угла выбежит банда отморозков и расстреляет нас. Боюсь. Боюсь! БОЮСЬ!

Девушка упала на кровать лицом вниз. Она не плакала, но дрожала и от отчаяния сжимала кулаки. Май уже привык к её перепадам настроения, поэтому знал, что делать. Он лег рядом и крепко обнял сестрицу-любовницу:

– А с виду и не скажешь, что ты такая трусиха. По мне так Кир раньше в штаны наложит, чем ты труханёшь.

Липа глубоко втянула носом воздух, а затем медленно выдохнула. Так она сделала несколько раз, пока не почувствовала, что немного успокоилась.

– Я так боюсь умирать, Май. Но я чувствую, что скоро умру. Мы все умрем.

– А я чувствую, что кому-то сейчас таааааак шлепну по заднице, что она неделю сидеть не сможет даже на мягком диване!

Лиманов убрал ее змееподобные косы в сторону, обнажив шею. У левого уха девушки начиналась татуировка —тонкие ветки сакуры с нежными, бледно-розовыми лепестками. Рисунок спускался вниз, прятался под топиком и тянулся до самых ягодиц. Впрочем, на ягодицах татушки тоже имелись.

К своим восемнадцати годам Полякова заслужила славу главной оторвы их маленького городка. До апокалипсиса она работала танцовщицей go-go, её с удовольствием приглашали в самые злачные клубы черноморского побережья. Раньше она ко всему относилась легко. Легко реагировала на проблемы, легко забывала обиды, легко меняла парней. Отношения, которые длились два-три месяца, считались для нее солидным романом.

Но за это лето все изменилось. Липа потеряла родителей, сестру, друзей, бывших парней, всё, чем дорожила. У нее остался только Май. Он ей давно нравился, но мода спать с кузенами прошла в Европе пару веков назад, а сейчас такие отношения порицались. Поэтому они общались только на семейных застольях и не более того.

Теперь это в прошлом. Не от кого было скрываться, стесняться или стыдиться. Это была не похоть, не просто животный инстинкт. Липа поняла, что за все время ни одного мужчину не любила так сильно как Мая.

В прихожей раздался топот, послышалось громкое наигранное покашливание. Кир явно предупреждал о своем появлении. Он не заходил в их комнату без стука, вот и сейчас костяшки пальцев забарабанили по двери:

– Я пожрать хочу. Вы будете?

Кирилл Торопов был ростом чуть выше Мая и намного здоровее. Внешностью и движениями он напоминал медведя. Могучего, неуклюжего, даже немного смешного, до тех пор, пока его не злили. В байкерской тусовке к нему прилипла погремуха Балу. Но, несмотря на добродушный вид, в ярости Кир крушил всё на своём пути не хуже ошалелого гризли. Такая у них подобралась компания – кикбоксер, танцовщица и верзила-байкер.

Липа встала с кровати, открыла дверь и грациозно прошла мимо Кира:

– Ну что мальчики, вам на ужин кошачий корм или собачий? На гарнир могу сварить макароны, гречку или перловку.

– Я буду собачьи. В жестяной банке, с говядиной и потрохами, – высказал свои кулинарные предпочтения Балу.

Друзья переживали не лучшие времена, дошло до того, что пришлось есть консервы для животных. Когда началась анархия, кто-то подсуетился и вывез из города несколько грузовиков с продуктами. Остатки съестного принялись делить между собой банды мародеров. Постепенно количество таких группировок сократилось: одни заразились, другие перестреляли друг друга. Но и ресурсы тоже быстро заканчивались.

Девушка включила газовую плитку, синее пламя вспыхнуло под кастрюлей. Огненный цветок мгновенно распустился и с легким шипением принялся лизать сталь горячими лепестками. Под потолком светились две тусклые светодиодные лампочки, запитанные от автомобильного аккумулятора. Приглушенный свет создавал уютную, почти интимную атмосферу в их убежище.

Липа принялась кашеварить. Из заядлой тусовщицы она резко перевоплотилась в образцовую хозяйку. Пока за окнами продолжалась разруха и упадок, в жилище Полякова поддерживала идеальный порядок и чистоту.

Девушка разложила всем гречку по тарелкам, себе открыла банку консервированной фасоли, Май распечатал пару пакетиков кошачьего корма, а Кир откупорил собачьи консервы. В первую минуту парни медленно жевали с напряженными лицами, привыкая к новому вкусу.

– Терпимо, я думал, хуже будет, – слегка чавкая, оценил звериное меню Балу.

– Хуже будет, когда и это закончится, – сдвинул брови кикбоксер.

– Сами выращивать начнем. Не за полярным кругом живем, земля прокормит, – Липа с аппетитом проглотила ложку фасоли в красном соусе.

Кир облизнулся и потянулся за добавкой:

– Тебе вегану хорошо. При желании на одной морковке можешь протянуть. А мне без мяса проще застрелиться.

– Я не веган, а вегетарианец. Сколько раз тебе повторять? – нахмурилась танцовщица.

– Да для меня вы все одинаковые. Как можно не любить сочный шашлычок из свиной шейки или жареную курочку с чесночком?!

– Ну, вот так, – Полякова развела руки в стороны, – у каждого свои потребности организма. Я для себя поняла, что мясо мне не нужно. А вот молоко или яйца, когда хочется, я ем. Вернее, ела…

– Угу, парное молочко сейчас только у станичников найти можно. Если хоть кто-то выжил, – Май положил грязную чашку в раковину и поставил греться воду для чая.

Здоровяк почесал густую копну черных жестких волос:

– Вот в городе харчи закончатся, и пойдем тогда по селам проверять, кто живой остался.

– Слушай, тебе бы подстричься, такая грива в драке – это минус. Схватят за нее и носом об коленку, – посоветовал Май, на голове которого волосы редко отрастали длиннее пары сантиметров.

– Согласен. Чего тянуть, сделаешь, Липа?

– Я только под ноль могу. Я же не барбер, чтобы модные прически выстригать.

– Да я не требовательный. Главное, скальп не сними.

Друзья еще немного поболтали, обсудили планы по новой вылазке и погасили на кухне свет. Вскоре Кир с обритой головой отправился дежурить на второй этаж. Здоровяк привычно устроился в кресле рядом с окошком и чуть отодвинул штору.

Черный участок перед домом переходил в черную улицу, которая тянулась по черному городу. Шедевр Малевича «Черный квадрат», вернее прямоугольник, сейчас маячил в каждом окне. Ни одного огонька не светилось в округе.

Вдруг Балу напрягся, вдалеке послышался знакомый гул. Шум усиливался, парень не спутал бы его ни с чем другим. Мотоциклетный рокот приближался, Торопов на секунду вспомнил о своём байке – теперь его стальной конь пылился без