Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Да пятьдесят на пятьдесят, так-то, — заржал Селин. — Я да Боря. Ты ж у нас из семитов?

— А в глаз? — взвесил в руке пустую бутылку Городовский.

— Ладно, ладно, — поднял рюмку Денис. — За интернационализм!

Выпили, перекусили жаренной с салом картошкой, пирогом с красной рыбой и ухой, снова сходили в парилку. После остыли в бассейне, вернулись за стол и открыли новую бутылку. Но тут уж я отказался наотрез:

— Не, мне хватит.

— Да чего ты? Расслабься! — пристал как банный лист Селин.

— Мне еще работать завтра, — напомнил я и, в очередной раз не сумев дозвониться до Алены, отправился в туалет.

Умылся и тяжело оперся на раковину, собираясь с мыслями. Потом выпрямился и вздрогнул, когда отражение ответило взглядом пронзительно-синих глаз.

Что за нафиг?

Протер запотевшее зеркало — порядок. Обычные глаза, ничего такого. А в голове на мотив слышанной где-то песни уже завертелось: "У меня синие глаза, пьяные глаза синего огня…"

Так и вышел из туалета, тихонько бормоча этот бред.

Не стоило все же "Магистр" с водкой мешать. Да и вообще с ним аккуратней надо.

— Слушайте, попросите чаю заварить, что ли, — предложил я усаживаясь на диван.

— Сделаем, — кивнул Филипп. — А ты бы все же выпил…

— Не, свою дозу знаю.

— Ты?! — подавился пирогом Денис.

— Знать — знаю. Соблюдаю редко. Хотя не сказать, что пью много…

Тут уж заржали все:

— Хватит заливать!

— Да ну вас! — отмахнулся я и отправился в парилку.

Только улегся, и сразу вновь распахнулась дверь. Присоединившийся ко мне Селин уселся на нижнюю полку и шумно выдохнул:

— Зашибись…

— Неплохо, да. — Я перевернулся на живот и спросил: — Как у вас там вообще дела обстоят?

— Нормально дела обстоят. Развиваемся потихоньку. Новый клуб с кинозалом открыли в прошлом году.

— А фильмы где берете?

— Ты Апостола помнишь?

— Кличка, что ли?

— Нет, фамилия.

— Наверное, не застал уже.

— Он от вашей конторы на том конце портала сидит; с кем-то договорился, ему флэшки с фильмами передают. Нам остается только деньги за просмотр собирать да следить, чтобы спиртное не кончалось.

— Это вы хорошо устроились.

— Не жалуемся.

Мы выскочили из парилки и плюхнулись в холодную воду бассейна. Вылезли, замотались в простыни и отправились за стол. А там Гамлет указал на чайник:

— Как заказывал.

— Замечательно.

— И у тебя телефон жужжал.

— Да ты чё?! — Я вытащил из кармана мобильник, увидел пропущенный вызов и перезвонил Алене. — Привет! Ты как?

— Еле живая, — вздохнула девушка, — но все в силе.

— Ты понимаешь, я тут людей встретил, которых сто лет не видел; мне б посидеть с ними. Да и выпить, честно говоря, уже успел. Может, завтра?

— Конечно, конечно! — обрадовалась Алена. — Ты не переживай даже, оставайся! Мне самой бы лучше сегодня поработать — комиссия все расчеты перепроверяет, хоть проконтролирую их.

— Тогда до завтра?

— До завтра.

Я отключил телефон, кинул его на полку и уселся за стол.

— Слышь, Денис, мы с тобой люди, оказывается, — толкнул Гамлет Селина. — Скоро он вот так делать будет. — Датчанин прищелкнул и с развязной интонацией произнес: — Эй, человек!

— Зазнался Лед, — кивнул здоровяк. — В Форте не зазнавался, а здесь зазнался.

— А ведь мы его уважали, — скорбно кивнул Гамлет. — Помнишь, когда он до стены дополз? Мы его на последние сбережения в кабаках неделю отпаивали, а он нам теперь фигвамы рисует.

— Идите в задницу! — не выдержал я.

— Да ладно, — усмехнулся Селин. — Мы шутим, чего завелся?

— Не напоминайте лучше.

Была в свое время в Форте народная забава — начинающих правонарушителей вместо виселицы или штрафного отряда отправляли без оружия и верхней одежды за городскую стену. Кто сумеет обратно вернуться, жизнь с чистого листа начнет; кто не сумеет… Ну на нет и суда нет. Караульным за проявленную бдительность премию выпишут, тело закопают. А если на мине подорвется или в сугробе околеет, так вообще сплошная экономия — не придется ни служивым платить, ни с мерзлой землей возиться.

— Это когда было! — фыркнул Датчанин.

— Не так давно, как хотелось бы.

— Ты ж справился, — хлопнул Денис меня по спине. — Ты крут!

— Как же, как же, — передернул я плечами и налил себе чаю. — Знаете, сколько Ян Карлович тогда денег на ставках поднял?

— Много? — заинтересовался Гамлет.

— Не то слово. А знаете, почему он на меня поставил?

— У Яна Карловича глаз — алмаз.

— Хрена, — поморщился я. — Он через Смирнова денег караульным заслал, мне всего-то надо было к нужной башне выйти и дождаться, пока они в наряд заступят.

И все равно — жутко. Снег, ночь, прожектора. Заметят с соседних постов — хана. Да и мины…

— А я-то гадал, чего эту лавочку прикрыли! — шлепнул себя по ноге Датчанин. — А это Ян Карлович с комендантом не поделился!

— Ну ты, Лед, партизан, — покачал головой Денис. — Никому ведь ни слова…

— Проехали. — Я подул на чай, отпил и шумно выдохнул. — Давайте, рассказывайте лучше, как там и чего нового!

— Чего рассказывать-то? — обреченно вздохнул Гамлет и потер крючковатый нос. — Ничего нового, все по-старому.

— Рассказывайте, рассказывайте, мне все интересно.

— Денис, он нас так точно изнасилует за ночь. — Датчанин поднялся с лавки и отправился в парилку. — Держи оборону, я за подмогой!

— Беги, трус, беги! — Селин кинул в спину приятеля полотенцем и сграбастал чайник и чистую кружку. — А я тоже чайку выпью.

— Денис, ты Шурика Ермолова знаешь?

— Кто ж его не знает! — фыркнул парень. — Большим человеком стал твой Шурик.

— Серьезно?

— Вся разведка теперь под ним. Последний раз к нам заходил новоселье справлять. Он особняк на "Поляне" выстроил. Небольшой такой, метров на четыреста всего.

— Силен! — порадовался я за приятеля. — Не женился?

— Женился. Сыну года два уже, наверное.

— А Напалм как?

— Напалм совсем плохой стал, — вздохнул Селин, отпив чаю. — Он и раньше не злоупотреблял, а теперь к нам и вовсе только с женой заходит. Подкаблучник, каких свет не видывал.

— И курить бросил?

— Не, это у него святое. Держится пока.

— А… — Я запнулся, решая, про кого еще спросить, и вдруг понял, что давно уже не испытывал подобного интереса к судьбам знакомых по реальному миру.

— Подавился?

— Да нет. Помнишь, как там у Гарика Сукачева? — Я уставился в потолок и тихонько пропел:

Только в этих портах и на станциях тех

У меня никого почему-то,

Может быть, потому, что все мои в тех далеких местах.

— Тянет обратно? Так давай с нами, —