"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Вот так уж вышло.

Он схватил меня за плечи:

– Я присутствовал на ее похоронах. Мне было страшно стыдно, что я прибыл слишком поздно и не сумел спасти ее от императора, который тоже вернулся из мертвых. А Селена. Ты знаешь, что, когда шах Сирма спросил, какую я хочу награду, я выбрал ее?

Нет, я не знала и даже почувствовала укол ревности, как ни удивительно это звучит.

– Он отказался, – продолжил Кярс. – Но я всегда в итоге получаю то, что хочу.

– Я могу с ними увидеться?

– Конечно, – кивнул он. – Любимая. Прежде чем сделать следующий ход, я обдумаю все, что ты мне рассказала. Твои страдания не будут напрасными, клянусь Лат.

Кярс повел меня вниз, в их каюту, а потом ушел, чтобы положить малыша Селука в колыбельку.

Сади сидела на приподнятой кровати, со стеклянной бутылкой в руках. Селена – на деревянном стуле около иллюминатора, смотрела на мутную реку.

– Благодарение Лат, вы обе целы и невредимы, – сказала я.

Селена встала:

– Кярс сказал, что открыл путь.

– Открыл путь?

– Он победил пиратов-этосиан, и теперь путь в Крестес открыт. Я могу поехать домой. Пожалуйста… попроси его отправить меня домой.

Он и правда человек неожиданных дарований. Каким образом ему удалось так быстро справиться с пиратами? Он поэтому приплыл на их корабле?

– Конечно, милая. Он так и сделает.

Сади глотнула жидкость из бутылки – что-то красное, но слишком темное для розовой воды.

– Как ты? – спросила я.

Она хмыкнула:

– Теперь все меня уже видели. Вскоре узнают и в Сирме, до моих родителей дойдут слухи о возвращении дочери из мертвых. Насколько жестокой я должна быть, чтобы не сообщить им? Насколько я была жестока все это время?

Я не понимала ее логику, ее прошлое, ее жизнь – ничего. Но не могу сказать, что не чувствовала вины за то, что принесла ей эту боль.

– Мне жаль, – сказала я. – Это я виновата в том, что так вышло.

– За что ты борешься, Зедра? – спросила Сади. – Если за что-то хорошее, тогда, наверное, оно того стоило. Но если ты такая же, как остальные.

Если бы я могла им признаться. Рассказать, что пытаюсь возродить Потомков, которые станут щитом против Великого ужаса. По правде говоря, ни одна из них не верила по-настоящему.

Но была ли моя борьба… праведной? Был ли Отец… праведным? Или Потомки? Я впервые не знала ответа.

Я села рядом с Сади.

– Что это? – указала я на бутылку.

Она покачала головой:

– Понятия не имею. Что-то саргосское, наверное.

– Жинжа, – ответила Селена. – Ее делают из вишни… с крепким спиртным.

Сади сделала еще один большой глоток.

– Разумно ли пить так много и так быстро? – сказала я, положив ей руку на плечо.

Она вытерла подбородок.

– Ты что, моя мать?

Хотелось бы мне, чтобы это было так. Больше всего на свете мне хотелось быть матерью, но Селук уничтожил все, утопив моих детей. Я опять стала матерью, родив малыша Селука, но долг призвал меня совершить нечто большее. Стать матерью нового племени Потомков, матерью объединенного востока под правлением моего сына, падишаха. И я цеплялась за эту мысль, иначе ради чего все это было?

– А знаешь, в летописях напишут, что Кярс – герой, спасший Сирм, но это будет ошибкой.

Селена подошла и села рядом с нами.

– Можно мне попробовать? Мой дедушка любил жинжу.

Сади поморщилась:

– Фу, ты все испортила. – Она отдала бутылку Селене. – Подлинный герой. – Она мрачно улыбнулась, и ее лицо покраснело. – Подлинный герой – это Кева. Он пожертвовал всем… даже любовью.

Отец назвал его «магом, который носит все маски». А когда упомянул впервые, назвал также своей «заменой». Что это значит? Заменой в качестве избранного Лат? Почему вообще Отец был отлучен от Лат? Разве Потомки не одной с ней крови?

И внезапно я перестала что-либо понимать, как будто землетрясение снесло все мои аккуратно сложенные убеждения. Все выглядело бессмысленным, и все же… я лишь могла проглотить горечь и гнев на почитателей святых за то, что они сделали с моим племенем, с моей семьей и детьми. Слишком поздно возвращаться назад. Но что ждало меня впереди?

– Кева любил меня, – продолжила пьяные речи Сади. – И я по-прежнему его люблю. Вот почему я осталась здесь, к нему поближе. Вот почему не вернулась домой.

Что?! Они с магом были любовниками?

Селена глотнула жинжи и поставила бутылку на пол.

– Я помню Кеву. Он хорошо со мной обращался. Гораздо лучше, чем Михей. – Она тяжело и нетерпеливо вздохнула. – Я просто хочу домой.

– Я тоже, – сказала Сади.

Она потянулась и зевнула. Бедняжка всю ночь и весь день охраняла тот мост.

Я взяла бутылку с жинжей и тоже сделала порядочный глоток. Кисловато-горькая жидкость обожгла горло. Но вкус был неплох.

– И я, – сказала я.

23. Сира

И вот началось. Не сказав ни мне, ни Озару – никому, кроме тех, кто участвовал, Пашанг приказал Текишу атаковать храм святого Джамшида, что вынудило тех, кто там укрывался, запустить красный фейерверк отчаяния – крик о помощи, который, казалось, никто не слышал.

На этом все и закончилось. Текиш и его всадники возвратились к утру, улюлюкая, радуясь своей победе. Защитники храма либо погибли, либо сдались, либо разбежались.

Знатных пленников Текиш привел в тронный зал. Во главе стоял Хизр Хаз в заляпанном кровью плаще.

– Где Мансур? – спросил он. – Я хотел бы видеть моего старого друга.

Пашанг, сидевший на помосте перед золотой оттоманкой, усмехнулся:

– Где бы он ни был, я уверен, что он лежит в постели, восстанавливается после нанесенного вами удара в спину.

Хизр Хаз оглядел зал, заполненный йотридами, охраной Мансура и некоторым количеством визирей, выбравших сторону Мансура, – хотя их было гораздо меньше, чем вчера. Я надела оранжевый тюрбан и повязку на глаз, но старалась держаться за спиной Эше, опасаясь, что Хизр Хаз заметит меня.

– Если я наношу удар, то никогда не бью в спину, – произнес седовласый шейх. – Не желаешь проверить, Пашанг? Только ты и я, и пара клинков. Ты узнаешь, почему меня называют хазом.

Пашанг подпер сцепленными руками подбородок.

– Заставлять кричать старика – никакого веселья. А вот крики твоего сына и дочери будут слаще, чем спелые сливы.

– Мне известно, что Мансура здесь нет, и некому удержать тебя на цепи. Но позволь тебя предостеречь – даже не думай грабить и насиловать. Кярс вернется, и он будет гнать тебя через всю Бескрайнюю пустошь за кражу