Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

и её божественных детей. Кое-кто из местных жителей уже знаком с искусством аттаны Гинты. Уже есть люди, которые знают, что руки этой девочки умеют избавлять от страданий. И как вообще можно обвинять десятилетнего ребёнка в служении злым богам?

– Я не хотела её обвинять, служитель Сайхана из Улламарны, – сказала Кайна, сделав упор на последних словах. – Я, наверное, неудачно выразилась. Просто большая сила в столь юном существе опасна. Дитя не ведает, что творит, а сила должна быть в равновесии с разумом.

– Разум этого ребёнка созревает гораздо быстрее, нежели разум твоего сына, почтенная Кайна. И ты прекрасно знаешь, что я служу не Сайхану, в Саггану, богу огня.

– О да, конечно, – с трудом сдерживая ярость, усмехнулась Кайна. – Служитель огня и служительница воды. Две враждебные стихии… В Улламарне уже давно жар поглощает воду, и бесплодие надвигается на леса. В нашем роду тоже были нумады. Кстати, одна из них правила в Улламарне. И она предупреждала, что нарушение равновесия стихий губительно для всего живого. Я не собиралась обвинять этого ребёнка в служении злым богам, но ребёнок может стать жертвой злых богов, и ты, Сагаран, наверное, знаешь о таком ребёнке.

Гинта не поняла, о чём говорит Кайна, но некоторые из присутствующих, судя по лицам, поняли. Девочке показалось, что Сагаран слегка побледнел.

– Я действительно ещё очень юна и не должна делать тебе замечаний, досточтимая Кайна, – сказала Гинта. – Но я не хочу, чтобы у меня в замке обижали моих друзей.

– А меня ты больше не считаешь своим другом?

Кайна казалась искренне огорчённой, но Гинта видела: в душе стоящей перед ней женщины идёт борьба между жгучей неприязнью и желанием сохранить с наследницей хорошие отношения. Кайна уже явно пожалела, что погорячилась и назвала её чудовищем. Ведь она надеялась стать матерью минаттана Ингамарны. Кайна была властной женщиной. Гинта не раз слышала, что во владениях аттана Тахуна всем заправляет его жена. И ещё она слышала, что в юности Кайна мечтала стать нумадой, но её анх и её способности не позволили ей стать даже обычной колдуньей.

Талаф уже пришёл в себя и всем своим видом выражал смирение и раскаяние.

– Матушка, я был не совсем вежлив и готов принести аттане свои извинения…

– Забудем об этом, – перебила Гинта, улыбнувшись уголками губ. Ей было противно и хотелось поскорее отсюда уйти, но вокруг стояли гости, явно смущённые этой неожиданной стычкой.

– Я думаю, борьбы на сегодня хватит, – объявила она, стараясь говорить весело и непринуждённо. – Предлагаю искупаться в озере и собраться в Большом зале на обед. А потом нас ждёт представление.

Слова аттаны встретили дружным гулом одобрения. Молодёжь наперегонки помчалась к дворцовому озеру – смыть с себя пот и пыль. А когда все, чистые и нарядные, усаживались за длинные столы, никто уже и не вспоминал о происшествии на площадке для борьбы.

Вечером в саду при свете диуриновых фонарей разыгрывались сцены из древних преданий. Самого рослого хорта выкрасили быстро смывающейся голубой краской, привязали ему пышную белую гриву и такой же хвост. Это был хель. Юные гинты резвились на поляне среди огромных цветов, а в воздухе порхали необыкновенно яркие бабочки. Человека, недавно попавшего в Сантару, удивило бы такое обилие бабочек в столь позднее время, поразили бы их размеры и то, что бабочки и цветы светятся в темноте. Но гости Ингатама знали: это всего лишь наомы, созданные учениками старого Аххана. Большой круглый диуриновый фонарь изображал солнце. Зрители в восторге захлопали в ладоши, когда в его голубоватом свете высоко над землёй появился прекрасный юноша. Многие сразу узнали Акина – молодого охотника из деревни У Большой Арконы, который исполнял роль Эйрина. Правда, это был только его наом. Сам Акин не мог висеть в шести каптах от земли да ещё при этом светиться. Потом Эйрин исчез, и в вечернем небе появился голубой хель, точнее наом хорта, который изображал дивного зверя. Он приземлился за кустами, откуда тут же выбежал «настоящий» хель. Он играл с юными гинтами и по очереди катал их по поляне. Когда на него села прекрасная Санта – её роль исполняла самая красивая девушка в округе – он побежал прочь и скрылся в зарослях. А в следующее мгновение над кустами и деревьями взмыл нежно светящийся голубой хель с девушкой на спине – двойной наом. Хель поднимался всё выше и выше, он парил над садом и мчался среди мерцающих звёзд, а вокруг него плясали прозрачные голубовато-белые мальчики и девочки. Это были нэфы, а если точнее, фигурки, сделанные мангартами из наомы.

Потом актёры показали, как мать Гина и сёстры ищут Санту, а Гинтра посылает своего любимца сингала на небо. И снова над вечерним садом взмыл диковинный зверь – наом сингала. А когда золотой зверь растаял среди звёзд, действие снова перенеслось на землю. Вернее, действие-то разворачивалось якобы на небе, это представление продолжалось на земле, поскольку требовало живых актёров. Но благодаря искусству мангартов поляна превратилась в сказочно-прекрасный дворец Эйрина, пронизанный светом и украшенный неземными цветами, среди которых, танцуя, бесшумно скользили слуги солнечного бога в радужных одеяниях. Особенно всех восхитила сцена борьбы Эйрина с сингалом. Разумеется, зверь был ненастоящий, но человек, одетый в золотистую шкуру, двигался так стремительно и ловко, словно на время позаимствовал у сингала его силу и повадки. Акин в роли Эйрина тоже выглядел великолепно. И схватка была образцом высокого искусства. Тот, кто в совершенстве владеет приёмами син-тубан и обладает сильным анх, способен голыми руками одолеть такого зверя, как сингал или харгал. И некоторым нумадам это удавалось. Сейчас сингал был ненастоящий, но зрители переживали так, будто видели перед собой схватку не на жизнь, а на смерть.

Праздник закончился далеко за полночь. В вышине сиял, изогнувшись в прыжке, Золотой Зверь, а сверкающий огнями сад Ингатама казался земным отражением звёздного неба. Деревья при свете цветных фонарей напоминали покрытые причудливыми узорами колонны и резные арки каких-то сказочных дворцов, светящиеся диуриновые статуи отражались в прудах и фонтанах. Повсюду вспыхивали большие яркие бабочки, распускались и таяли в воздухе роскошные цветы. Люди невольно вскрикивали, когда над их головами проносились птицы, а из кустов выскакивали звери. Над расцвеченной огнями гладью озера плясали и кувыркались огромные рыбы. Всё это были шутки мангартов, которые с удовольствие демонстрировали своё умение управлять наомой. Они наводнили ночной сад призраками, которые скользили среди танцующих и