Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

Она замирала в его руках, как деревянная кукла, стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть, ненавидя свою слабость, ненавидя его. Он относил ее к самой двери ее комнаты, ставил на ноги с преувеличенной нежностью, иногда позволяя руке задержаться на ее талии дольше необходимого.

«Спокойной ночи, дорогая Елена», – говорил он каждый раз, и его взгляд в последний раз скользил по ней, словно поглаживая. – «Спи сладко. Завтра мы будем ближе к дому».

К концу пятого дня, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона, карета въехала в обширные владения Филиппа де Вольтер. Замок предстал перед ними на холме – величественный, строгий, выстроенный из светлого камня, который в лучах заката казался розоватым. Башни с остроконечными шпилями, высокие стрельчатые окна, идеально подстриженные партеры перед фасадом. Он был прекрасен. Безупречно красив. Как картинка из книги сказок. Но в этой красоте не было ни капли тепла. Он казался высеченным изо льда, отполированным до холодного блеска. Искусственным. Не домом, а демонстрацией власти и богатства. Каменным чудовищем в роскошных одеждах.

Карета остановилась у парадного входа. Прежде чем успел подбежать слуга, дверцу распахнул сам Филипп. Он помог выйти сначала Жизель, которая едва не споткнулась от волнения, затем – доктору. И наконец, протянул руку Елене. Она взяла ее, стараясь коснуться только кончиками пальцев, и ступила на землю. Ноги подкосились от долгой дороги и нахлынувшего ужаса перед этим местом.

И тут на крыльце появилась она. Жена Филиппа. Клеманс де Вольтер. Высокая, стройная, одетая в темно-синее платье, подчеркивавшее ее бледность. Ее лицо было красиво, но холодно и надменно. И глаза… Глаза, брошенные на Елену, метали молнии чистейшей, не скрываемой ненависти и ревности. Она видела, как Филипп смотрел на свою невестку. И Елена прочла в этом взгляде все: «Похитительница. Соперница».

«Клеманс», – Филипп кивнул жене, его голос был ровным, лишенным тепла. – «Вот и наша дорогая гостья. Елена нуждается в отдыхе после тяжелой дороги».

Прежде чем Клеманс успела что-то сказать, даже прежде, чем Елена успела сделать шаг навстречу или произнести формальное приветствие, Филипп снова действовал. Легким движением он снова подхватил Елену на руки, как будто она была не графиней, а больным ребенком или своей собственностью.

«Месье Филипп! Нет!» – вскрикнула Елена, чувствуя, как на нее обрушивается взгляд Клеманс, острый, как кинжал.

«Тише, тише, невестка», – прошептал он ей на ухо, его губы почти коснулись ее виска. – «Ты едва стоишь. Позволь мне помочь».

Он пронес ее мимо окаменевшей от ярости Клеманс, через огромные резные двери, по холодным, выложенным мрамором сланцам холла, мимо выстроившихся слуг, и вверх по широкой парадной лестнице. Елена закрыла глаза, сгорая от стыда и унижения. Она чувствовала на себе взгляды слуг, ощущала ледяное дыхание ненависти от Клеманс, которое, казалось, преследовало их по пятам. И всюду – властные, не отпускающие руки Филиппа.

Он отнес ее в просторную, роскошно обставленную, но холодную комнату на втором этаже. Осторожно, с преувеличенной нежностью, уложил на огромную кровать с балдахином.

«Вот твои покои», – сказал он, поправляя складки ее платья. – «Все, что нужно, будет доставлено». – Он наклонился, и его ладонь, крупная и теплая, скользнула по ее щеке, задержавшись на мгновение. Елена замерла, не смея пошевелиться, чувствуя, как ее сердце замирает от отвращения. – «Теперь ты дома, Елена. Под моей защитой. Я окружу тебя такой заботой, что ты быстро поправишься. Очень быстро». – Его взгляд снова обещал то, чего она боялась больше всего. – «Отдыхай».

Он выпрямился, еще раз окинул ее оценивающим взглядом, и вышел, тихо закрыв дверь.

Елена лежала, не двигаясь, пытаясь перевести дух, отогнать тошноту, поднимающуюся от его прикосновения. Она слышала его шаги, затихающие в коридоре. А потом – другие шаги. Тяжелые, гневные. Проходящие мимо ее двери. Клеманс.

Практически сразу после этого дверь отворилась, и в комнату влетели две служанки с кувшинами горячей воды и тазом для умывания. Их лица были бесстрастны, взгляды опущены. Они не сказали ни слова, лишь быстро наполнили таз и поставили кувшины у очага, который уже начал растапливать другой слуга.

«Жизель», – позвала Елена слабым голосом, когда служанки ушли. – «Помоги мне… помыться. И…» – она сжала пальцы простыни, – «…останься со мной сегодня ночью. Пожалуйста. Спи здесь».

Жизель, чье лицо тоже было бледным от пережитого унижения для госпожи и собственного страха, кивнула, сдерживая слезы.

«Конечно, Ваше Сиятельство. Сейчас, помогу вам». – Она подошла к кровати, ее руки дрожали. – «Ничего… ничего, Ваше Сиятельство. Мы… мы здесь…» – Она не знала, что сказать. «Безопасны»? Это было бы ложью. В этих холодных, роскошных стенах, под взглядом Филиппа и ненавидящей Клеманс, безопасность казалась самой недостижимой вещью на свете.

Елена позволила Жизель помочь ей снять дорожное платье. Горячая вода смыла дорожную пыль, но не смогла смыть ощущения грязного прикосновения Филиппа и ледяной ненависти Клеманс. Она чувствовала себя не чище, а лишь более уязвимой. Запертой в золотой клетке с двумя хищниками. И тиканье часов в ее новой комнате звучало, как отсчет времени до новой беды.

Глава 14

Глава 14. Птица в Золоченой Клетке

Неделя в замке Филиппа де Вольтера пролетела для Елены в каком-то кошмарном, ритуализированном полусне. Каждый день был похож на предыдущий, выстроенный с безупречной точностью тюремщика, наслаждающегося своей властью.

Утро начиналось с визита доктора. Трижды в день он заходил в ее роскошную, но холодную комнату, щупал пульс, слушал дыхание, качал головой над ее бледностью, но констатировал улучшение: «Силы возвращаются, Ваше Сиятельство. Постепенно. Главное – покой и питание». Елена кивала, не глядя на него. Покой здесь был иллюзией.

Завтрак и обед она принимала в своей комнате, в компании Жизель. Еда была изысканной, вкусной – нежные бульоны, паштеты, фрукты, легкие десерты. Но Елена ела без аппетита, механически, словно выполняя обязанность. Каждый кусок казался ей подачкой тюремного надзирателя. Жизель сидела рядом, тихая и напуганная, ее попытки разговорить госпожу разбивались о каменную стену отчаяния и постоянной настороженности.

А затем приходил он. После обеда, точно по часам, дверь открывалась без стука, и в комнате появлялся Филипп. Его присутствие сразу наполняло пространство тяжелой, удушающей энергией.

«Время подышать свежим воздухом, невестка», – объявлял он с той же сладковато-угрожающей галантностью. И, не дожидаясь ответа, подходил и