"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

– Что нужно с-сделать? – послушно спросил я, пока сестра директора выливала в мой бокал остатки шипучего вина. По ходу, кажется, почти всё пришлось выпить мне: шампанское в их фужерах стояло почти нетронутым. Ох, ну вот как они это проворачивают?

– Вернуть!

– В смысле? Всё п-правительсто России, всё министерство международных отношений, Лавров и его команда не смогли вернуть скифское золото, а м-мы…

– А мы его просто украдём! – Мила грозно сверкнула глазами и хлопнула ладонью по столу, так что все три бокала подпрыгнули, а пустая бутылка резко бросилась горлышком вниз, прячась под столом, дабы не нарушать устоявшейся русской традиции времён наполеоновских войн: пустой таре на столе не место!

Всё, что было дальше, я помню неточно и смутно. Обратно через коридор меня сопровождали два кобеля с женскими именами Пуська и Няшка, но более добрых, милых и замечательных собачек я не встречал никогда!

Каким-то чудом, разведя руки в стороны и покачиваясь, как баркас Айвазовского, мне удалось выбраться в сад. Я трижды окунул голову в фонтан, ледяная вода реально отрезвляла. Завтрака на столе не было, никого из наших в саду тоже. Доберманы исчезли, хотя их языки на своей щеке я очень хорошо помнил.

Со второго раза у меня получилось сесть на мраморную скамью, уставившись взглядом в небеса, и задуматься, а так ли была неправа Мила?

Ну, просто если кто-то на время возьмёт мою вещь с моего же разрешения, а потом, решив, что я недостойный владелец, передарит её другому, то я буду крайне недоволен. Где взял, туда и верни. Все эти странные политические игры не могут иметь ничего общего с порядочностью и честностью. В политике же всё решает сиюминутная целесообразность.

Но, с другой стороны, культура и спорт всегда были вне подобных игр. Хотя нет, простите, спорт подмяли уже лет десять как. Музейное братство ещё держалось, но вот начинает сыпаться и оно. Почему?

Допустим, Эрмитаж или Третьяковка как музеи были доступны в правление Российской империи, также в годы советской власти, ну и далее – в наши дни современной России. Другим странам не пришло в голову расхватать коллекции зарубежного искусства на основании того, что власть сменилась.

Россия также не требовала вернуть из Киевского музея полотна Врубеля, Куинджи и Васнецова только на основании того, что республика стала страной, а это русские художники. Так почему, получив золото скифов из Крыма, где оно было найдено и атрибутировано, его намерены переправить на Банковую, где скифы и не ночевали ни разу?!

Это несправедливо. Но есть ли у нас хоть какая-то возможность исправить это честным путём? Переговорами, судами, апелляциями, воззванием к международным законам и здравому смыслу? Вопрос риторический, ответ короткий – нет. Хотя, как говорили римские философы, Salus reipublicae – suprema lex[29].

– Привет, бро, да ты в печали? – У фонтана нарисовался улыбающийся Диня. – Судя по остаточному аромату, ты уже неслабо принял на грудь, и без меня? Обидно, однако…

– Присаживайся, – я подвинулся на скамье, и он плюхнулся рядом.

– Где пил-то?

– Директор угощал, в честь премии. Хотя вроде как я шёл туда с другими целями, но ладно. Короче, ты не в курсе нашего нового задания?

– Не, бро. Но ты давай детализируй и жги, чо они там с Милой Эдуардовной задумали? Да не делай такое лицо! – Он быстро откупорил амфору, отхлёбывая прямо из горла, и протянул мне. Я отрицательно помотал головой. – Как хочешь. Эх, Саня, Саня… Да каждый раз, когда эта стерлядь с двумя злобными пёселями тут появляется, нашего шефа просто накрывает нездоровым энтузиазмом, а мы потом расхлёбываем…

Понятно. Пока я откровенно делился с пьющим приятелем деталями недавнего разговора, наш специалист по древним языкам только хмыкал, хихикал и прикладывался к вину всё чаще. Из дверного проёма вышел старик Церберидзе с большущим подносом в руках. Он начал накрывать стол к завтраку, я стал ему помогать, столкнувшись с удивлённым взглядом старика и явным недоумением Денисыча:

– Зема, мы тут сотрудники, а не обслуга. У каждого свои обязанности. Разок поможешь – тебя каждый раз припахивать будут.

Я даже не стал отвечать. Зато когда всё было расставлено, горбун благодарно потёрся о мою руку головой. Седые волосы его были жёсткими, как металлическая щётка в слесарной, на моём запястье осталось несколько мелких царапин, но обращать на это внимание было как-то неудобно, что ли…

Буквально через пару минут вышел Герман. Не знаю уж, что за мазь дала ему сестра нашего Феоктиста Эдуардовича, но на нём больше не было ни одного бинта, а три самые глубокие раны просто прикрыты обычным пластырем. Лицо ещё, конечно, бледное, но общий вид вполне себе бодрячком.

– Рад видеть вас, друзья мои! – он уселся за стол напротив нас, но ни к чему не прикоснулся. – Как я понимаю, на этот раз мы ждём только нашу Афродиту?

Ну да, начинать завтрак неполным составом было бы невежливо, а единственная дама в нашем мужском коллективе деликатно запаздывала. Завтрак, конечно, не остыл бы – остывать нечему, – кроме разве что кофе. Который, кстати, сегодня подали в первый раз.

– На полуостров его завезли турки, – неодобрительно качая головой, сказал Герман. – Я никогда не понимал вкус этого напитка.

– С винишком плохо сочетается, двойная нагрузка на печень и сердце, – подтвердил наш полиглот. – И Светка кофе не пьёт, говорит, типа он чернит зубки.

Я же не мог ответить ни слова, наслаждаясь изумительным ароматом, идущим из носика кофейника. За все дни, которые я провёл на новой работе, на стол не ставились горячие напитки. Странно, но здесь как будто бы не пили ни чай, ни кофе, ни какао. Вода и вино, кажется, один раз был компот или морс. Или вообще не было?

Гребнева подтянулась минут через пятнадцать, когда мне удалось ввести в курс дела уже и Земнова. Нежная красавица с железным характером присела к нам, улыбаясь столь обворожительно, что, естественно, пришлось пересказывать ту же утреннюю историю уже в третий раз. Что, в принципе, не так уж и трудно.

Если Диня был уже на кураже, Герман полон энтузиазма и веры в правоту справедливости, то Светлана оказалась совершенно равнодушной к затее директора. Она отщипывала маленькие кусочки белого хлеба, заедала его оливками и виноградом, но категорически отказалась принять участие в обсуждении такой важной темы.

Мы же, трое мужчин, единогласно и единодушно пришли к решению о том, что крымское золото должно быть возвращено на его историческую родину! Каким образом всё это воплотить в реальность – вопрос