Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

надо мной, пусть и не сразу, а в течении двух-трех месяцев максимум опеку. Естественно распоряжается теми деньгами что лежат на депозите по своему усмотрению. От этого у него естественным образом возникает конфликт со мной, и он меня выгоняет из своего рода делая простолюдином. Как только я оказываюсь на улице в этом правовом и сословном статусе меня тут же как шелудивого пса забивают Борисовы. Я более чем уверен, что решение с их стороны помочь дяде в вопросе его опеки надо мной, основано именно на такой договоренности. Других мотивов Борисовым помогать ему в этом благом в кавычках начинании я вовсе и не вижу. Так что тут и думать нечего. Риск оказаться на дуэли с одной стороны и риск сдохнуть как шелудивый пёс в канаве с другой. Тут вообще и размышлять не о чем.

Оба старых лиса смотрели на закончившего свою речь Алексея заинтересованным, оценивающим взглядом явно размышляя над его словами. Сейчас сидящий перед ними Белов казался совершенно иным человеком чем тот, кто сидел перед ними буквально десять минут назад ошеломленный известием что опека дяди неизбежна. Разница была настолько колоссальна, что даже вызвала некоторую оторопь.

Лёгкость, с которой тот воспринял услышанную им угрозу о возможных дуэлях, и его совершенно логичные и разумные доводы по этому поводу усложняли им сейчас выполнение их изначального плана. Расчёт на то что сломленный грядущей опасностью подросток будет тих и внушаем потерпел крах. И именно размышления о том, как перестроить подход к нему и вызвал ту долгую тишину что пролегла после его слов в кабинете.

Ни они сами, ни Белов не произносили и слова, думая каждый о своём. Если барон и Данилов размышляли о своём следующем ходе в их плане, что только- только начал получаться в своём исполнении, то Алексей задумался вообще о неожиданной для них теме. И если бы они могли узнать его размышления в этой тишине, удивлению их, наверное, бы не было передела. Его мысли сейчас были совсем не о дуэлях, или сложностях последующих за ритуалом эмансипации. Мысли его лихорадочно метались в раздумьях о том какую фамилию ему надо выбрать. И лишь голос Данилова вывел Алексея из этого сумбура.

— Алексей Николаевич. Должен признать ваши доводы совершенно понятны и логичны. В который раз удивляюсь вашим зрелым и обдуманным решениям. Значит найденный нами вариант вас полностью устраивает, и вы решили остановиться именно на нём?

— Совершенно верно Александр Сергеевич. Это самое разумное что я могу сделать в той ситуации что сложилась со мной на данный момент. — спокойный и уверенный тон явно убедил его собеседников, потому что оба практически улыбнулись уголками губ, кивая сами себе. — И я прекрасно отдаю себе отчёт что только благодаря вашей с Дмитрием Андреевичем помощи и не только советом, я смог прийти к этой возможности сейчас и справиться в будущем. Поэтому чтобы не плодить сущности и не создавать себе и так огромные моральные долги я хотел бы уточнить всего один вопрос, и очень настаиваю получить ответ на этот вопрос прямо сейчас.

Савельев и Данилов с огромным удивлением встретили окончание речи Алексея и с самым натуральным изумлением смотрели сейчас на него.

— Что вы имеете ввиду? Какой именно вопрос? — уточнил барон.

— Прошу принять мою эмансипацию как уже свершившийся факт. А поэтому принимая во внимания что мы сейчас все здесь находящиеся люди, взрослые и повидавшие жизнь, пусть в моем случае совсем немного вопрос будет простой, но очень рассчитывающий на откровенный ответ, что поможет мне приложить максимум усилий для помощи. Что вы в действительности хотите от меня. И по моему скромному мнению, если отбросить политесы, то результат будет намного лучше.

Выговорившись, Алексей в ожидании замолчал, не торопя по-настоящему ошеломленных его речью мужчин. Да они настолько были удивлены его прямотой и такой наглой попыткой показать, что он видит их скрытые мотивы в помощи, что сейчас пытались выстроить в своих головах новое видение ситуации. Они даже пару раз не прикрыто переглянулись, словно пытались убедиться друг у друга что это происходит в действительности. Наконец Данилов тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, будто силы внезапно его покинули. Он закрыл глаза и поджал губы, уже даже и не пытаясь скрыть свои размышления. Савельев хитро прищурившись в это время внимательно смотрел на Алексея, не выказывая уже никаких особых эмоций. Тишина в кабинете снова стала тяжелой, даже скорее давящей своей неопределенностью. Медленно создавая намёк тревожности и неизвестности дальнейших реакций собравшихся.

Изначально, замечая и понимая, что они ведут свою игру Алексей, принял для себя решение не показывать, что раскусил их тонкий замысел использовать его как пешку, ну или на крайний случай как коня в их шахматной партии. Но, принятие решения о эмансипации всколыхнуло в нём какой-то незнакомый моральный пласт и вдруг остро, очень сильно захотелось избавиться от лишней шелухи в прошлом. Если решаешь жить в обновленном состоянии, то необходимо максимально избавиться от тех моментов что будут как плавучий якорь тянуться за кораблем его новой судьбы, мешая свободному плаванию. Так что решение вскрыть карты, пусть и только в этом случае, было не совсем спонтанным. Скорее взвешенным и обдуманным, пусть и наспех. И теперь всё зависело от ответов Савельева и Данилова. И их решения, относиться ли к нему как к взрослому, или что совсем из области фантастики — как к равноправному участнику разговора.

— Ответ на ваш вопрос Алексей достаточно прост и одновременно не прост сам по себе. Вы как мне кажется излишне прямолинейны и горячи в начинаниях. Но я всё же отвечу на ваш вопрос. — голос Данилова был глубокий и глухой, а глаза его впились в глаза Алексея. — Мы хотим вашей помощи в низвержении трёх основных Буйских родов. Желательно путем их междоусобицы. И при этом без малейшего свидетельства нашего с Дмитрий Андреевича участия. Надеюсь не требуется говорить, что эти слова не должны никуда уйти из общества нас троих?

— Действительно, несколько неожиданный момент — протянул удивленный этим признанием Алексей — У меня есть время обдумать это решение? Или ответ необходим прямо сейчас? Совершенно естественно, что клянусь честью ни одно слово из этого никуда от меня не уйдёт.

Данилов как-то незаметно постаревший на несколько лет, хмуро посмотрел на Алексея и кивнул в знак согласия.

— Не вижу причины не верить вашим словам. Время для вашего ответа у вас есть до завтра. Остановитесь в той же гостинице что и в прошлый раз. На выходе