Шолох - Антонина Крейн

и тоньше, под высоким звездным небом. Из-под ногтей мальчика вылетали маленькие шарики, которые, увеличиваясь, превращались в надписи: «Папа?», «Папа?». Вдруг странная дыра, кишащая насекомыми, разверзлась в иллюзорном небе. Еще больше туманных образов полетело по комнате, будто их выдувал невидимый курильщик.

Бокки-с-фонарем готовился сбросить свой капюшон. Статный мужчина, стоявший у окна спиной к нам, вздрагивал, испуганно прислушиваясь, и быстро уходил, посматривая на часы. Великий Мастер народа шэрхен преклонял колени перед Шепчущим морем. Женщина в изумительной короне, похожей на оленьи рога, звала на помощь, но ее утягивало, утягивало в шевелящуюся темноту. Еще две женщины продолжали идти куда-то в пустоте, не чувствуя монстров за спиной. Парень в аляповатой одежде в панике выбегал на улицу из кабака. И было много, много других картинок, за которыми я не могла уследить.

Неожиданно изо всех углов комнаты на нас погнали мириады черных отвратительных насекомых – мухи, слепни, саранча… Они все нацелились на дымный призрак Карла, бегущий прочь в туманном лесу, и кровожадный гул становился все громче. Остальные образы начали стремительно таять. Я завороженно смотрела на приближающееся полчище.

Карл резким ударом сбил яблоко с блюдца. Все мгновенно стихло.

– Ты чего творишь, малой?! – Я задохнулась от возмущения.

Карл горестно покачал головой:

– Иногда вся правда – это слишком. Не знаю, как тебе, а мне хватило. Дай мне время. И прости.

– Э, нет, погоди! Так не пойдет. Давай еще разок попробуем. Глаза прикроешь, я за тебя досмотрю.

– Нет! Я передумал! Я не хочу вспоминать! – Карла слегка потряхивало.

– Парень! Пока не досмотрим, не поймем, как вернуть тебя домой!

– Тинави! Не надо меня никуда возвращать!

Он все-таки разрыдался.

Я с ужасом осознала, что детские слезы пугают меня даже больше, чем безумные видения другого мира.

Я растерянно кашлянула, не представляя, что мне делать, а затем трусливо пробормотала:

– Ну-ну, будет! Ладно, посмотрели, и хватит. Ты мне вот чем помоги, чудо-ребенок. Ты можешь при помощи своей магии уговорить Мараха, кхм, носить мои письма? Ну, как бы голубем работать?

Карл явно опешил от столь резкой перемены темы.

Он послушно смахнул остатки слез и издал странный чирикающий звук. Марах тут же слетел с книжного шкафа и сел мальчику на предплечье.

– Могу. Но почему ты сама этого не сделаешь, Тинави?

– Потому что у меня нет магии, Карл. – Я пожала плечами. – Я потеряла ее.

– Здесь ты ошибаешься, – твердо сказал мальчик. – Колдовать ты точно можешь. Это видно. Унни так и льнет к тебе.

Я даже рассмеялась от неожиданности:

– Ну да, возможно. Потому что я ничего не могу с ней сделать, и энергия это знает, – улыбнулась я.

Мальчик нахмурился:

– Нет, не поэтому! В тебе есть та же легкость, что и во мне, Тинави. Помнишь, при нашей первой встрече я спросил тебя, сильная ли ты волшебница? Я чувствую энергию вокруг тебя. Кроме того, твои мысли закрыты для меня. У тебя стоит блок – ты просто чихаешь, если я пробую подступиться… Неужели ты не знала?

– Не знала, – с удивлением подтвердила я.

– Пожалуйста, попробуй хоть раз поколдовать, – произнес Карл с такой интонацией, будто просил меня соль передать.

Я фыркнула:

– Пф! Дитя мое, ты хоть представляешь, сколько раз я пробовала? Каждый раз, небо его разорви, с надеждой и полной благих намерений головой. Каждый раз попусту. Падение, падение, падение, падение. Ноль успеха.

Карл покачал головой:

– Если я правильно понимаю, ты делаешь одно и то же, надеясь на разный результат. Это очень глупо. Никакой логики. Пожалуйста, попробуй по-другому.

– Как именно?

– Я покажу.

И знаете, что самое удивительное? Он показал.

Наверное, мне стоило предварить этот факт объяснениями и дальнейшим пересказом нашего долгого спора, сводящегося к двумя противоположным тезисам: «я не смогу» и «ты сможешь», но… Он выиграл. Карл выиграл, и от этого выиграла и я.

Рискну даже заявить, что само мироздание выиграло, если мы примем за данность, что оно заботится обо всех нас и любит нас.

Пробило три ночи… Время с Карлом пролетело в мгновение ока. Мальчик долго вдалбливал мне свою точку зрения – то, что против унни не нужно бороться, унни – друг, унни сама хочет играть, расслабься, попробуй почувствовать унни и все такое.

И, в конце концов, у меня это получилось. Когда я отпустила весь свой гнет проблем, сомнений, отчаяния и обид, в душе как будто зазвенел едва слышимый тоненький ручеек.

– Чувствуешь, да? – радостно шепнул Карл, все это время державший меня за руку. – Представляешь, а для меня этот ручей – как море. Он сбивает с ног, и приходится собирать всю свою волю в кулак, чтобы противостоять ему.

Я не слушала его бормотание. Этот серебристый поток глубоко внутри заворожил меня. Мне хотелось плакать от счастья. Это ни на что не было похоже. Та магия, которую мы все применяем, – она совсем другая. В ней мы – борцы, соперники, герои, мчащиеся вперед и сносящие преграды. Упоительно и утомительно одновременно. А этот ручеек… В нем была тишина и покой, радость и грусть, хрупкость и глубина. Мне казалось, что он соединяет меня со всем огромным миром вокруг, как невидимая нить, обнявшая само бытие.

– Попробуй сделать что-то. Попробуй позволить унни сделать то, что ей хочется.

Вот с этим пассажем нам пришлось хорошенько поработать. Нащупать ручеек было сложно, но возможно, а вот дальше – ступор.

– Оставим на следующий раз. – Карл наконец-то сдался. – Ты молодец.

– Как получилось, что я могу… такое? – с волнением спросила я. Меня легонько трясло.

– Унни тебя любит. Не боится тебя. Она готова играть с тобой. Готова прятать твои мысли и дарить тебе свободу волшебства.

– Почему она меня любит?

– Не знаю. Разве это важно?

– Вообще-то да.

– Тогда придумай любую версию, какая тебе по душе. А я пойду, хорошо? Марах готов.

Я кивнула:

– Спасибо.

– Лучше пообещай, что не расскажешь обо мне Кадии и Дахху. Не надо, пожалуйста, – попросил мальчик. – Я не хочу, чтобы кто-либо знал.

На его лицо снова набежала горестная тень, совсем было пропавшая во время «урока».

– Я не расскажу. Но ты будешь и дальше учить меня своей… странной магии.

– Договорились.

Я с бьющимся сердцем закрыла за ним дверь и пошла умываться и готовиться ко сну. Когда я вернулась, Марах тихо, но довольно ухал в своей клетке.

Я легла в кровать и выключила свет. Старательно подоткнула одеяло со всех сторон, чтобы было тепло и уютно, как в гнездышке. Глубоко вздохнула, еще раз попытавшись нащупать внутри себя волшебную тишину, разрываемую лишь переливами текущей воды времени… Пусто. Я была слишком