Горизонт Неизбежности - Дмитрий Полометин

И он был искренне этому рад, ведь такое решение стало бы лучшим выходом как для самого юноши, так и для всех остальных.

А Плетора, пожалуй, действительно была оптимальным выбором для молодого человека с таким буйным темпераментом.

Поэтому, поразмыслив, Михаил решил, что предпринимать что-либо будет излишним — нужно было только потерпеть, пока проблема не решится сама собой.

Тем более что любые попытки запретить что-либо дочери все равно неизменно приводили к обратному результату.

Но все изменилось, когда Вероника собралась на романтическое свидание, а в почтовом ящике малолетнего преступника он обнаружил письмо с просьбой отменить его участие в колониальной миссии.

Теперь Айвен собирался остаться на Авантисе, и Михаил прекрасно понимал, что такое решение было полностью заслугой его дочери.

И это стало бы большой проблемой.

Будучи истинным патриотом своей родной планеты, господин Киселев искренне разделял все те претензии, которые его родина имела к Хуммод.

А когда вскрылась преступная деятельность Гроува, он был одним из первых, кто выразил общественное негодование в адрес негодяя-мода, который все эти годы жил у него под боком.

И допустить, чтобы его дочь опять ввязалась в скандальную историю, он никак не мог.

Ведь как минимум это ставило под удар его собственную репутацию, а также карьеру.

Поэтому тот план, который Михаил накануне вечером озвучил Стасу Ревскому, должен был поставить на Айвене крест.

И выглядел он вполне убедительно, требовалось только собрать побольше полицейских и заявиться в дом Рощиных с утра пораньше.

Использовать эффект неожиданности, задавить вопросами и пригрозить. Для пущего эффекта сломать что-нибудь из мебели. В идеале спровоцировать Айвена на агрессию по отношению к полиции, и проблема была бы решена раз и навсегда.

Стас был членом правления Авантиса и обладал широкими возможностями — помочь в такой задаче мог только он.

Тем более, Михаил был в курсе, что Ревский уже давно ненавидел Гроува, с которым его связывали какие-то давние личные счеты.

Поэтому планом он сразу заинтересовался, и, сделав пару звонков, предоставил во временное распоряжение лейтенанта Штерна из полиции.

Всего один человек — это было намного меньше, чем Михаил рассчитывал.

Но Ревский напомнил о лазейке в законе, которая позволяла офицерам временно наделять полномочиями народных маршаллов трех граждан по своему усмотрению.

Участвовать в этом лично Михаил изначально не собирался — не с руки заместителю директора школы пятнать свою репутацию полицейскими операциями.

Но Стас уперся, и, уповая на то, что его лицо на всем протяжении будет скрыто маской, а речевой синтезатор сделает его голос неузнаваемым, господин Киселев все же согласился.

Двумя другими добровольцами стали одноклассники Айвена, одним из которых оказался сын Ревский-младший.

И поначалу все шло очень хорошо.

Пока Штерн контролировал Рощина, одноклассники поднялись в его комнату и учинили небольшой погром, при этом умудрившись найти боксерские перчатки и браслет из настоящего крайкона.

Михаил тем временем направился во внутренний двор, чтобы зафиксировать на фото татами и стоящего на нем спарринг-бота.

Было бы неплохо сюда приписать еще и злоупотребление алкоголем, но походного шатра за кустом уже не обнаружилось.

Впрочем, улик и без того хватало. Да и в остальном все шло лучше некуда.

Елену удалось припугнуть и почти сразу вывести из игры — большую часть времени она потратила на отчаянные попытки дозвониться своим родителям, которых Ревский заранее попросил не вмешиваться.

Айвен уже готов был подраться с полицейскими, и на этом его песенка была бы спета, но тут вмешалась Вероника.

Оказалось, непослушная дочь все это время была на веранде, куда Михаил заглянуть не удосужился, и внимательно следила за происходящим.

И первым же своим вопросом она поставила операцию на грань провала — для этого ей всего лишь понадобилось напомнить Штерну, что по протоколу он обязан представить себя и своих спутников, ведь того требовал закон.

И Михаил знал, что его подельники готовы были пойти на этот шаг, но вот он сам — ни за что.

Это означало бы потерять лицо перед дочерью и навсегда испортить с ней отношения, которыми он очень дорожил.

Но Вероника не ограничилась и этим, переходя в наступление с совершенно справедливыми аргументами, которые не оставляли камня на камне в наспех подготовленном плане.

Михаил много усилий приложил к тому, чтобы его дочь была всесторонне развита.

И в этот момент он испытал странную смесь гордости за плоды своего воспитания, и стыда за то, что сам же провалил свою операцию.

Поэтому, когда запахло разоблачением, он деактивировал арестантский браслет Айвена и подал сигнал к отступлению.

— Прошу меня извинить, господа, — Он досадливо поморщился, — Но ситуация вышла из-под контроля.

— Ситуация вышла из-под вашего контроля, Михаил, — Зак продолжал злиться, — Нам ничто не мешало вывести получеловека из дома — улик было достаточно. А дальше отец замял бы вопрос.

— Это моя недоработка, — Признал Михаил, — Но я все исправлю. У меня есть резервный план, я готов изложить его господину Ревскому старшему. И, уверяю, господа, когда мы его реализуем, от Рощина отвернется даже моя дочь.

— Хочется в это верить, — Дипломатично кивнул Штерн, — Господа, я вынужден вас покинуть — у меня начинается рабочий день. Честь имею.

Проводив офицера взглядом, Михаил подошел к юноше:

— Твоя помощь мне тоже понадобится, Зак. На этот раз будем действовать наверняка.

Глава 36

В изолятор Соколов практически вбежал, едва не сбив с ног двух выходящих апатридов.

Звонок Семена застал его за ужином, и по тону диспетчера он сразу понял, что с его людьми случилось нехорошее.

И все, о чем Алекс думал в этот момент, а не наведаться ли ему сначала на Мотылек за пистолетом, который лежит в сейфе?

А заодно и подключить к решению вопроса тяжелую артиллерию в лице специалиста по безопасности рейсов, должность которого по штатному расписанию занимал киборг Геннадий.

И от этого опрометчивого шага его удерживал только тот факт, что до изолятора бежать было куда ближе, чем до причала, на котором их разместили.

Алекс всегда легко выходил из себя, когда кто-то угрожал его экипажу. Даже в тех случаях, когда его люди сами лезли в неприятности, он предпочитал сначала вызволить их, а уже потом лично оправдывать или наказывать.

Колин был уже на месте и оживленно спорил с двумя охранниками, облаченными в красные экзо.

Взяв старпома под локоть, Алекс отвел его в сторону и процедил, бешено сверкая глазами:

— Мне кто-нибудь объяснит, какого черта здесь происходит? И где