"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

– Все было немного не так, – поморщилась я. – Я не сбежала, а отправилась искать бомбу.

– Расскажешь об этом жандармам, которые станут вести это дело, – заявила мне Каролина, а затем протянула темную склянку. – Обезболивающее, – пояснила она. – Выпей его, Джойлин! Травмы довольно неприятные, а тебе не помешает поспать этой ночью.

Посмотрела на Роэна.

– Пойдем со мной, – сказала ему. – Целоваться станете позже, если из вас никто не заболеет.

И ее голос прозвучал встревоженно.

– Я буду рядом, – улыбнулся мне Роэн. – В соседней палатке. Как видишь, мне тоже устроили карантин. Но если завтра к вечеру ничего не обнаружится…

– Все будет хорошо, – неуверенно произнесла Каролина, после чего ушла.

Роэн, на прощание прикоснувшись к моей руке, отправился за ней следом.

Я же, уставившись на колыхавшийся под потолком магический светлячок, долго размышляла о всяком разном. Например, о Роэне, который мог, хотя и не должен был, заболеть Пепельной Хворью.

Не должен был, потому что считал, что у него по какой-то причине имеется иммунитет к этой заразе. А мог, так как возился с больными в лазарете, помогая переводить их в другое крыло, хотя никто его об этом не просил.

Ведь все целители – люди, которым Пепельная Хворь не страшна.

Вскоре ко мне пришли из лазарета. Принесли цветы – как оказалось, от того самого парня, Арчи Кея, которого я приложила магией, – надо же! А еще коробку со сладостями, которую мы съели, пока мне перевязывали раны.

К этому времени магия уже частично ко мне вернулась, и я удвоила собственные усилия, чтобы их затянуть. Но болело все отвратительно, и мне даже пришлось выпить микстуру, оставленную Каролиной.

Та заглянула меня проведать. В маске, конечно же.

Не приближаясь, протянула полоску, сказав, что с Роэном все в порядке.

Увидев, что со мной тоже, попрощалась до утра, посоветовав мне выспаться.

Она ушла, но тут проснулась Нерис, и мне нашлось о чем той рассказать. Я впервые, можно сказать, беседовала с кем-то в своей голове, и это была вполне содержательная беседа.

А затем я сама не заметила, как заснула. И Нерис тоже – она любила у меня поспать.

После чего наступило утро, но ничего хорошего оно не принесло.

Но об этом я узнала позже.

Первым делом ко мне в палатку – наверное, услышав, что я подаю признаки жизни, – явилась Каролина. Опять же в своей маске.

Поздоровавшись, она сказала, что я выгляжу уже значительно лучше, после чего сунула мне полоску для теста. Увидев, что со мной все в порядке, целительница сняла маску.

– Не думаю, что ты могла подхватить Пепельную Хворь, – сказала мне. – Нам рассказали о твоих передвижениях в лазарете. Контакта с заболевшими у тебя не было. Но на всякий случай ты сделаешь за сегодня еще пару проверок. Ну и работа сегодня и завтра для тебя отменяется.

Затем осмотрела мои раны, от которых почти не осталось следа, и с удивлением констатировала, что заживление у меня идет так же быстро, как если бы я была драконом.

– Повышенная регенерация, надо же! – добавила Каролина.

На это моя собственная драконица лениво шевельнулась у меня внутри, потягиваясь и просыпаясь, но мне…

Мне почему-то не хотелось, чтобы о Нерис узнал кто-либо из посторонних. Внутренний голос, выживавший вместе со мной на серых улицах Серого Квартала, уверенно заявил, что у нас есть козырная карта, которую лучше держать в рукаве.

Не показывать никому, пока не пришло ее время.

Даже той, кого можно было считать своим другом.

Поэтому я обратилась к Людской магии, простейшим заклинанием заглушая присутствие Нерис. После чего заявила Каролине, что и у магов из Аллирии есть свои небольшие целительские секреты.

– Как там Роэн? – спросила я, обрадовавшись, что мне больше не нужно носить бинты. Да и зачем, если от моих ран остались одни лишь тонкие розовые полоски, которые скоро исчезнут?

– Пока еще спит, – отозвалась Каролина. – Зайду проведать его чуть позже.

Я вызвалась ее сопровождать, подумав, что мы разбудим Роэна вдвоем, но сперва мне не помешало бы привести себя в порядок. Ну, чтобы он не испугался растрепанной Джойлин Грей и не решил, что жизнь ему не мила.

Учитывая, что я находилась на полукарантине – то есть руководители посчитали, что заболеть я не могла, но собирались продержать меня пару дней в лагере, желательно в отдельной палатке, – мне все же было дозволено отправиться в душ, находившийся под трибунами.

Куда я и ушла, прихватив принесенные Каролиной полотенца.

А когда вышла, перед этим высушив и расчесав волосы и переодевшись в чистое платье, купленное еще в Неринге, то увидела… Я ее сразу же узнала – это была мать маленького Томаса, и она о чем-то отчаянно спорила с солдатами, остановившими ее на входе в лагерь.

Причем спорила настолько громко и настойчиво, что я слышала ее почти истерический голос.

– Я уже сделала две ваших проверки, – твердила она. – Видите, я совершенно здорова! Дайте мне еще ваших бумажек, я сделаю сколько угодно. Столько, сколько потребуется! Что вы от меня еще хотите? Кто сказал, что мне нельзя находиться на этой территории?! Почему это запретная зона? Я не уйду отсюда, пока не поговорю с той девушкой… Джойлин Грей – вот как ее зовут!

На это я, порядком удивившись – интересно, что ей от меня понадобилось? – направилась в их сторону.

Надо же, промелькнуло у меня в голове, когда я подошла. Вчера, растерянная из-за первой встречи с Пепельной Хворью, я и не заметила, что у матери Томаса красивое лицо с изящными чертами.

Правда, кожа была совсем уж бледной, а глаза заплаканные, так что цвет их было трудно определить.

Сейчас казалось, что он красный.

– Пойдемте со мной, – сказала ей. – Во-он туда! Все в порядке, – я попыталась я улыбнуться солдатам из охраны лагеря. – Ей можно со мной поговорить, раз уж она не больна. Да и я тоже здорова, меня уже выпустили из карантина.

Хотя это было не совсем правдой.

Наконец мы остановились возле трибун.

– Что-то с Томасом? – спросила я. – Надеюсь, он не пострадал вчера во время взрыва?

Она помотала головой.

– С ним все хорошо, – произнесла тусклым голосом. – Вернее, с ним все очень и очень плохо.

И заплакала.

– Мне жаль, что ваш сын болен, – расстроенно отозвалась я. – Но я слышала, что у детей все проходит значительно легче, и у него есть хорошие шансы.

Она покачала головой.

– Томас… Мне сказали, что он слишком слабый, а болезнь развивается совсем уж стремительно, так