Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Ой… — Царевич моргнул и наконец отпустил руки, оказавшись на полу, и только после этого я заржал.

— Ладно, — вытер я слёзы от смеха, — слушай, что скажу. Я эту истину ещё с детства усвоил, а ты от неё всю жизнь бегал. Так вот, Паша, ты точно кому-нибудь не нравишься. Например, мне.

— Что? — У Паши аж руки опустились и взгляд потух.

— Конечно, — хохотнул я, — ты же не красотка с тараканами в голове, чтобы мне нравиться. И не серебряный рубль, чтобы нравиться всем остальным. Всегда, что бы ты ни делал, будут те, кому ты не нравишься. И чем большего ты сможешь достичь, тем больше этих людей будет. Это нормально, так устроен мир. Просто в своей боязни кому-то не понравиться ты забываешь о том, что можешь и нравиться кому-то. Это во-первых. А во-вторых, самое главное, чтобы ты нравился сам себе. А кому не нравишься, мог дать по зубам. Нет, после этого ты им нравиться не начнёшь, но так они хотя бы заткнутся и будут считаться с тобой.

— Вот так… просто? — Павел неверяще взглянул на меня.

— Вот так просто. В конце концов, важно только мнение твоих близких. Нравься себе, братьям ты вроде по душе был ещё в детстве, просто они подтрунивали над тобой, так как видели твою слабость и зависимость от чужого мнения. Да-да, иногда я твоё нытьё о детстве всё же слушал…

Паша смущённо улыбнулся.

— Ну и, кажется, ты понравился Айлин.

— Ты правда так думаешь? — засиял царевич.

Входная дверь туалета скрипнула, и внутрь заглянула дымящаяся голова Джугашвили.

— Ваше Височество, при всём уважении, ви скоро?

Я покачал головой, потому что до царственного тугодума долго доходило.

— Неважно, что я думаю, Паша! Ты ведь мне не нравишься, забыл?

— Точно! — Он сжал кулак и посмотрел на него, будто впервые увидел. Потом вдруг его лицо просияло. — А… а ты мне тоже! Ха! Сразу после свадьбы отца отправлюсь в Стамбул искать Айлин!

После этих слов царевич вышел из туалета, и, судя по приветственным возгласам, его правда узнали и были даже рады.

Никогда не пойму такой любви к славе у людей. Паша её хоть просто боится, а некоторые жаждут. Лично я бы скрылся в самом тёмном лесу, развесь кто-нибудь по всему городу на флагах мой профиль.

Помыв руки, я не успел выйти, как внутрь влетел князь Джугашвили и прошмыгнул мимо меня со словами:

— Даже не хочу знать, что ви тут делали с царевичем!

— А я не хочу знать, что вы подумали, — ответил ему и вышел обратно в зал.

А там уже какая-то суматоха происходила. Сперва подумал, что это церемония начинается, но толпа сконцентрировалась совсем не возле трона, что находился в конце зала слева от меня. Наоборот, что-то происходило справа. Пройдя чуть вперёд, благодаря своему росту взглянул поверх голов большинства зевак. Они собрались вокруг открытого пространства, и те, кто был ближе, активно болели за кого-то и жестикулировали. Очень быстро я понял, в чём дело, и слегка похолодел изнутри.

Но когда я пробился, всё уже было кончено. Лакросса, Лиза и княжна с графиней заломали и прижали к полу с полдюжины мужчин — по ауре довольно сильных воинов. А по внешности — иностранцев. Это и вызвало ажиотаж. Хрупкие с виду девушки легко расправились с обидчиками. После всех усилений, что они прошли вместе со мной, любая из них намного сильнее среднего мужчины даже физически. Я лично проверял на тренировках. Василиса, например, может отжаться два десятка раз. Со мной на спине! А Лакросса — легко и всю сотню.

Так что мужики явно не на тех наехали.

— Будете знать, как лапать будущих жён Дубова! — громко выкрикнула Василиса, резко вскинула правую ногу вверх, показав идеальный шпагат и стройную ножку, и тут же опустила её вниз, на пах мужчины.

А Лакросса сильнее вдавила каблук в пах другого придурка.

— Оу! — хором выдохнула толпа.

И даже у меня тестикулы от такого зрелища чуть внутрь не уползли. Больно, наверно… Мужик в дорогом костюме аж покраснел, вспотел, и вены на лбу вспучились. А ещё он задыхался.

И поделом. Я бы его вообще убил. Так что легко отделался.

Но… что значит будущих жён? Почему я не в курсе?

Тут меня заметили и помахали ручками:

— Ой, Коля, а мы тут развлекаемся! — ответила за всех княжна. — Как ты и разрешил!

То есть я ещё и виноват… Ох, сколько же от них проблем… Но если честно, глядя на поверженных хамов, я девушками гордился. Но говорить им об этом, конечно же, не буду.

В толпе я заметил Билибина, и в ответ на мой вопросительный взгляд он только пожал плечами — мол, всё видел, но остановить не мог. Я вскинул бровь, как бы спрашивая «Почему?», а он кивнул в сторону трона. Ясно, Император где-то здесь и незримо наблюдает. И хохочет наверняка.

Вскоре пришли охранники и вывели смутьянов, а я спросил у девушек, где Агнес и Мита. Ведь если первая пропала, то жди беды, а если пропала и вторая, то точно кабздец. Но тут на помощь пришёл Никон. Правда, сперва взбучку от меня получил, что проглядел тех, кто посягал на моих женщин.

— Ваше Благородие, я пытался, но они сами быстро с ними расправились! — оправдывался старый сотник. — Мои люди за всеми приглядывают. Агнес на три часа обсуждает с представителями рода Сталиных промышленные вопросы. Всё в рамках приличий! А госпожа Зубова… ну, она в порядке, и физического вреда ей никто не причинил, но… в общем, вон там она, — он показал рукой в сторону одной из колонн.

Предполагая самое худшее, я бросился туда, но ничего такого не увидел. Девушка сидела на диванчике в полном одиночестве, спрятав лицо у себя на груди.

— Ты чего нос повесила? — плюхнулся я рядом, а диван жалобно скрипнул.

Девушка удивлённо подняла на меня мокрые фиалковые глаза, а её ротик слегка приоткрылся, показывая острые ровные зубки. Едва заметив мой взгляд, она тут же прикрыла их ладонью.

Хм, чего это она?

Я взял её ладонь в свои руки и убрал от лица, улыбаясь как можно мягче. Ну, я так думал. Женщина, стоявшая чуть поодаль, заметила мою улыбку и подавилась шампанским так сильно,