Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

целью, но целью всё же был, судя по всему. А про нарцисса — обидны слова твои, ваша светлость. Если бы я убил Евгения, я бы потерял гораздо больше, чем ты. Хотя… сколько ты вложила уже в наше совместное предприятие?.. В общем, хорошо, что не пришлось убивать этого славного молодого человека. Стерва ты, Вика, это к слову.

— Да сам ты! Ты не представляешь, какое это унижение? Меня так никто никогда ещё не оскорблял!

— Ну, это не повод человека убивать. Вот надо было отцу настоять, чтобы ты тоже с уголовниками насмерть подралась и руки кровью обагрила. Тогда, может, и появилось бы у тебя понимание относительно ценности человеческой жизни.

— Была неправа! Очень неправа! Кровь в голову ударила просто. Ни о чём думать не могла. Спать не могла. Не представляешь…

— У-у-у, как тебя Соколов-то зацепил, оказывается, — Вика вскинулась, но я примирительно выставил ладони. — Всё, всё. Я с пониманием. Парень хороший. У тебя наконец случилась личная жизнь. Чётко тебя подловили. Профессионалы работали.

— Угу, — мрачно сказала она. — Как бы не из нашей же СБ профессионалы. Твари. Но я это так не оставлю. Они все ещё умоются кровавыми соплями. Мы с Викентием их размажем.

— Что-то совсем ты расслабилась, Вик. Открытый же канал.

— А мне скрывать нечего. Пусть знают и ждут. Уроды, сука.

— Ну тоже верно. Позвонишь ему?

— Вы что, спелись, что ли, за моей спиной? Ты давай-ка не забывай, кто тебе кровный родственник, а кто просто так! Ещё извиниться мне предложи!

— Что ты, Вики! Такая глупость мне даже в голову не приходила! Так позвонишь?

Вика прищурилась и вытянула вперёд руки, будто держит в руках винтовку и целится. Губами сделала: «Пуфф». Но потом поникла и нехотя пробормотала:

— Позвоню, конечно. И даже извинюсь. Хотя: «Прости за то, что пыталась тебя убить, просто накатило чёт», — звучать будет очень по-дурацки.

— Да ты вечно бред несёшь всякий, Вики. Думаю, он мог привыкнуть. Не грози мне кулаком. Что ты мне сделаешь? Я в другом районе.

— Гад. Не вечно ты там прятаться будешь. Ещё свидимся! Бойся!

И отключилась. Милая особа моя сестрица. Малость инфантильная, но, по правде говоря, из орловского выводка нашего поколения одна из лучших ещё. Виссарион с Ирмой вообще конченые. Прямо эталонные боярские дети из плохого ситкома. Остальная орловская молодёжь не сильно далеко ушла. Так что Вика самая адекватная там. Да и быстро взрослеет. Ну ладно, этот момент вроде урегулировали. Дальше пусть сами разбираются.

От Жени вчера пришло короткое сообщение:

«Спасибо, Алексей. Это было круто».

Круто! Круто ему было. Я там чуть не… В общем, драйв был весьма сомнительный. Я ещё, чтобы повысить наши с ним шансы на выживание, ввёл дурацкое правило про дополнительную прокрутку барабана. Воспользоваться не пришлось, но, когда я увидел яркую картинку себя с разбитым черепом, честно говоря, слегка напрягся. Благо, в таких случаях видение моё работало безотказно.

Но всё хорошо, что хорошо кончается. Хватит уже мусолить события вчерашнего дня. Пора двигаться дальше.

И для начала надо посетить занятие с маэстро Геллером. Неудачи с воплощениями простейших знаков порядком меня злили, но я очень рассчитывал получить сегодня ответы на мои вопросы.

* * *

— Попробовали самостоятельно знаки воплощать, Алексей? — Геллер отхлебнул из кружки тот мерзкий субстрат, который по ошибке называл чаем.

— А вы откуда… Ну да, попробовал. Каюсь, — я виновато развёл руками.

— А ниоткуда. Догадался. Вы ещё очень молоды, — Геллер мягко улыбнулся. — Предугадать ваши действия было несложно. Я и сам когда-то не поверил словам наставника. И тоже пытался сам освоить воплощение… Ну и как вам результат?

— А нет никакого результата, кроме эфирного отравления, маэстро. Но вы и сами знаете. Вот уж не думал, что я такой предсказуемый.

— Просто у меня большой жизненный опыт. Вы же знаете, сколько мне лет.

Я знал. На вид Геллеру нельзя было дать больше сорока — сорока пяти в лучшем случае. На самом деле старичку пошёл уже девятый десяток. Я кивнул, подтверждая его последние слова.

— Дайте угадаю. Знаки рассыпались, эфир не слушался. Вы довели себя до отравления, опустошив свой небольшой резерв средоточия?

— Всё так и было. Я что-то делаю неправильно. Вроде бы следую инструкциям, но ничего не получается, — я поморщился.

Признаваться в подобном было неприятно. У меня всегда и всё получалось.

— Да? — голая надбровная дуга Геллера взмыла вверх. — Я разве говорил вам, Алексей: «Выжми из себя все соки! Изнасилуй эфир, но добейся! Сделай или сдохни!»? А? Были от меня такие инструкции?

— Да вы как-то всё немного преувеличили, мягко говоря. Я ничего такого не делал. Просто пытался подчинить эфир. Но это сложнее, чем со стихией.

— Это просто невозможно, Алексей. Подчинить эфир нельзя. Работа с эфиром и воплощениями кардинально отличается от работы с праной и стихиальными энергиями. Во втором случае это прямое управление. Воля, концентрация, приказ. А в первом… в первом это сотрудничество. В удачном случае дружба. Чувство, воображение, объяснение. Вежливое объяснение, прошу заметить.

— Вы тоже считаете, что эфир разумен, маэстро?

— Что за чушь, Алексей? Конечно нет. Не в человеческом смысле — точно. Но эфир помнит! Это знает любой познавший мир. Для того чтобы он принял вас и даровал вам Воплощение, он должен сперва вас изучить. Приспособиться к вашему способу создавать печати. Запомнить ваш особый почерк. Это я имел в виду, когда говорил о «подружиться». Никто не знает, почему в присутствии другого мага воплощение изучается быстрее. Я думаю, всё дело в том, что вокруг мага есть некая оболочка… оболочка привычки. Дрессированный эфир, если хотите. Или нет.

— Мне трудно во всё это поверить. Вернее, трудно принять. Я человек расчёта. А вы представляете всё так, как будто воплощение печатей чуть ли не поэзия. А в этом я откровенно плох, маэстро.

— Хорошее сравнение. Надо запомнить. Да, я знаю. Вам будет тяжело освоить воплощение, пока вы не отправите свой разум на задний план. А ещё вы сердитесь, когда у вас что-то не получается. А здесь же нужны совершенно другие чувства. Приязнь, восторг, радость. Вы должны получать от работы с эфиром удовольствие.

— Это что, обязательное условие? — я с сомнением посмотрел на Геллера. — Эфир ещё и чувства мои понимает?

— Хотите верьте, хотите нет, Алексей. По моему опыту, все люди, кто насиловал себя, испытывал во время воплощения негативные эмоции, злился, либо вообще не смогли прорваться. Либо стали весьма посредственными познавшими. И нет, эфир не… Эфиру плевать на чувства. Они важны для вас! Вашему