Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

В результате у меня, конечно, опять ничего не получилось, как маэстро и предупреждал. Более того, всё прошло ещё хуже, чем в первый раз. Знаки рассыпались, эфир не слушался, концентрация была как у пьяного зайца. Вдобавок я переусердствовал и отравился собственным эфиром, заблокировав себе доступ к стихийному сердцу. Так что я лишил себя возможности тренировать построение даже стихийных конструктов, неизвестно на какое время. И как теперь к Геллеру на занятие идти? Он, скорее всего, ничего мне не скажет, но выглядеть идиотом в его глазах решительно не хотелось.

В общем, к утру я подошёл с тошнотой, головной болью, слабостью во всём теле и сильно пострадавшей самооценкой.

В таком состоянии меня и застал звонок от Соколова-старшего.

— Доброе утро, ваша милость, — сухо произнёс старик.

— Доброе утро, ваша светлость, — не стал возражать я, хотя и хотелось.

— Весьма прискорбно, что у вас возникли разногласия с моим сыном. Такие разногласия, кои можно разрешить лишь поединком, — он вопросительно посмотрел на меня.

— Вы можете узнать подробности у Евгения, — я пожал плечами и поморщился от приступа головной боли.

— Он проходит инициацию. Началось спонтанно, вы, думаю, знаете, что это значит.

Я знал. Спонтанная инициация — поганая штука. Чаще всего заканчивается для физика плохо, если вовремя не поместить его в печать. Да и тогда никаких гарантий нет. Кроме того, спонтанная инициация не может быть прекращена, пока не произойдёт прорыв стихии. А это значит, что она может длиться не шесть раз по три часа, как у меня, а все восемнадцать часов, например. Теперь хотя бы понятно, почему Женя недоступен. Врать в таком вопросе старший Соколов бы не стал. Ну и отвечать на вопросы родителя Евгений тоже не в состоянии.

— Сочувствую, Ростислав Анатольевич! — вполне искренне сказал я. — Надеюсь, у Евгения всё пройдёт как полагается. Что касается поединка, я, конечно, дождусь, пока он восстановится.

— Я звоню вам, чтобы от имени семьи принять вызов. Замена вас не устроит?

— Ростислав Анатольевич. Мы с Евгением обсудим всё лично, я надеюсь. Это деликатный вопрос. Я прошу прощения, что добавил вам беспокойства в такое время.

— Вы… господин Орлов, я надеюсь, вы понимаете, что делаете. Это всё… весьма неожиданно и несвоевременно. Вынужден откланяться.

Дрянь! Отец Евгения тоже мне скорее нравился. Я понимал его беспокойство за единственного наследника, умудрившегося налететь на спонтанную инициацию. А здесь ещё я такой красивый со своими вызовами. Чувствую себя самой натуральной сволочью.

Дело это всё более отчётливо воняло какой-то странной интригой, направленной то ли против Соколовых, то ли против Вики. Я, если и был целью, то максимум побочной. Хотя… если очень хорошо просчитать Викторию Григорьевну, то я единственный для неё вариант на восстановление справедливости в отношениях с другими боярскими родами или титулованными дворянами. Официальных жалоб она точно составлять не будет. Либо сама врежет так, что мало не покажется, либо пойдёт за защитой ко мне. Так что чисто теоретически мишенью мог быть и я. Только кому я, новоиспечённый барон, сдался? Правда, бывают интриги по принципу совы и пня: что так пойдёт, что эдак, кукловод в выигрыше при любом раскладе. В общем, гадать можно бесконечно, при такой нехватке информации верного ответа я не получу. Но я ведь докопаюсь до сути, я теперь это дело не брошу, даже если поединок пройдёт не так, как я запланировал. Как я уже говорил, я не злопамятный. Отомщу и забуду.

Кстати! У меня же есть знакомый гений. Чего я лоб морщу? Заодно и про господина Коковцева поговорим. Я набрал Волкова и договорился о встрече. Как я уже понял, толстяк не чурался денег и брал частные подряды. Хотя немного не так. Он не чурался больших денег! Но я понимал, что оно того стоит. Иногда следует поручить решить часть своих проблем профессионалам.

После звонка я выхлебал зелья от интоксикации и дал себе клятвенное обещание в будущем слушать более старших и опытных людей. Штормило меня знатно.

День посвятил ничегонеделанию. Всё равно заниматься чем-то осмысленным я не мог.

* * *

— Значит, вы полагаете, что наш фигурант не просто виновен в смерти вашего отца, а ещё и агент Орды, просочившийся на самый верхний эшелон власти Империи?

— Да, всё так, — наш разговор длился уже два часа.

Волков в своей обычной педантичной, удушающей манере вытащил из меня все подробности. Он и так знал достаточно, чтобы сделать нужные выводы, но продолжал вытаскивать на свет мельчайшие факты. Правда, про свой основной секрет я ему не рассказал. О видении я старался говорить обтекаемо. Он, конечно, понимал, что у меня странные источники информации, но мнение об этом придержал при себе, за что я был ему благодарен.

— Слежка, сбор информации. Это то, чего вы хотите от меня. Для чего вам это всё, я не спрашиваю. Понимаю, почему вы не обратитесь к властям, средние умы вам, скорее всего, не поверят. Чтобы обвинить чиновника такого ранга, у нас совершенно нет доказательств. Десять тысяч. Плюс расходы. Думаю, через пару недель у вас будет полная картина. Теперь по поводу второго дела. Я не очень хочу лезть в боярские дрязги, а здесь чисто чувствуются местнические мотивы. Кому-то не понравилась ваша активность в качестве барона. Учитывая, что вы очень сильно зависите от Соколовых, суть интриги прозрачна.

— Ну, переехать я всегда могу.

— А завод перевезти тоже можете? За въезд в район Синицыных отвечают Соколовы. Барон Фурсов, который контролирует Счастье, их человек. Об этом не думали, Алексей Григорьевич?

— Думал. Прикидывал уже, как организовать доставку людей и припасов по воздуху. И вы правы, в любом случае издержки возрастут. Собственно, какой-то выход из ситуации я нашёл. Ну, мне так кажется. Мне не нравится, что я не знаю, кто стоит за этой интригой. Независимо от того, кто является конечной целью интриги, такое прощать нельзя. Это либо какая-то из башен Воронежа, либо достаточно высокопоставленный титулованный дворянин. А причин может быть масса: от попытки не дать мне открыть предприятие по переработке до семьи, недовольной решением Истоминых о нашем с Марией браке. Или те, кто получал реальную прибыль от ситуации в моём баронстве. Собственно… — я развёл руками, и Волков кивнул.

— Моя задача — установить: кто интересант и в чём причина. Если, конечно, имеет место интрига, а не дурь двух молодых людей. Но шансов на второй вариант очень