Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Сагаран мне такого не рассказывал.

– И правильно. Это я, дура старая, ничего при себе держать не умею. Но ты ведь не глупышка вроде Мины, чтобы всего пугаться…

– А Диннара… Что с ней случилось?

– Она умерла от родов. Этот проклятый ребёнок был такой крупный… Но она всё же успела на него взглянуть. И попросила назвать младенца её именем1.

– Диннар – «божественный, дивный», – тихо произнесла Гинта. – Вернее, даже так – «подобный богу, сверхчудесный»… Это можно перевести и как «самый высший бог», и как «больше всех любимый богом». Диннара – «возлюбленная бога». Дед говорит, надо осторожно давать имена. Ведь наши имена тоже могут иметь над нами власть… А где он жил до того, как ушёл в пустыню?

– В замке своего деда. Он прожил там пять или шесть лет. Его все боялись. Он был чудовищно силён, этот ребёнок. Дети разбегались, когда его видели. Да и взрослые старались сворачивать в сторону. Только Сагаран его и не боялся. Он разговаривал с ним. Теперь все об этом вспоминают. Даже знаешь что говорят? Мол, сын злого бога ушёл в пустыню в облике мангура, набрался там сил и уже взялся за своё тёмное дело. Его слуги в обличье сайхов рыщут по Улламарне и приносят вести о своём господине. Его друзьям. Их уже много раз видели в храме Саггана…

– Да они же там везде бегают, эти песчаные свиды! – воскликнула Гинта. – И правда, от страха люди глупеют.

– Людям Улламарны есть чего страшиться.

– Но не Сагарана же! Он не может сделать ничего плохого!

– Знаю, знаю… Да ты не тревожься, моя птичка. Всё обойдётся. Как-нибудь…

Таома вздохнула и покачала головой.

– А минаттан Акамин всё ещё правит?

– Правит, – усмехнулась старуха. – Живёт в своём замке. А точнее – доживает. В Улламарне сейчас правит страх. А люди живут, как могут. Акамин уже очень плох. С его смертью этот род угаснет. Да и Улламарна скоро совсем опустеет, так что там никого не волнует, кто будет править после Акамина. Его замок давно уже называют не Уллатам, а Иргинтам. Эти страшные цветы оплели его снизу доверху. Диннара воздействовала на их нигму, и вот теперь они растут, и ни один нумад не может с ними справиться. Сейчас иргины уже всюду появляются, даже на большом расстоянии от замка. Они похищают нигму у других растений. Скоро они заполонят всю Улламарну.

– А ты когда-нибудь видела аттану Диннару?

– Видела.

– Она правда была очень красивая?

– Правда. Против этого ничего не скажешь.

– Красивее моей матери?

– Ну уж нет, – поджала губы нянька. – Лучше моей Синтиолы ещё никого не было. Если кто и будет её краше, так разве что её дочь.

– Зачем ты надо мной смеёшься?

– Я? Над тобой? Да как я могу, госпожа моя! Ты меня послушай… Я не так мудра, как твой дед, но людей на своём веку повидала и кое в чём разбираюсь. Не всякая хорошенькая девочка вырастает в красивую женщину. А если ты сейчас не первая красавица, ещё не значит, что ты ею никогда не будешь. Твоя мать в десять лет тоже не блистала красотой. Обыкновенная была девчонка, худенькая… Даже слишком. Телом она развилась позже своих ровесниц. Это вообще особенность женщин вашего рода.

– Я видела её детские портреты. Она всё-таки была очень мила.

– Ты тоже, – улыбнулась Таома. – Ты самое милое дитя из всех, кого я нянчила. Ты бываешь упрямой и резкой, но я-то знаю, как ты добра и великодушна. Я знаю – у тебя великое сердце. Поверь старухе, человек с прекрасной душой не может быть некрасивым.

1 Ангама – планета, крупное небесное тело (др.-сант.)

1 Некоторые сантарийские и валлонские имена имели мужскую и женскую формы (Диннар – Диннара, Саннар – Саннара, Синтиоль – Синтиола/Синтиолина).

Глава 5. Сплетни и домыслы.

Теперь Гинта понимала, почему дед, всегда охотно отвечавший на любые её вопросы, едва ли не отмахнулся от неё, когда она три года назад спросила, бывают ли у людей чёрные глаза. Оказывается, бывают. Чёрные, как танарит. Как крыло ванга. Как беспредельный мрак, который царил до начала творения. Глаза Танхаронна…

Гинта то и дело вспоминала статуи близнецов на границе с Улламарной. Двое одинаковых юношей. Совершенно одинаковых, если бы не глаза.

Интересно, где сейчас этот ребёнок? Диннар, сын Диннары и … Страшно подумать! Кто он? Человек или демон? Наверное, они уже взрослый. Может, Сагаран что-нибудь знает? Но заговаривать с ним на эту тему Гинта не решалась.

После праздника они не виделись по меньшей мере три тигма. И даже мысленно почти не общались. Гинта была очень занята. Большую часть времени она проводила за пределами замка, одна или с приятелями по школе. Они бродили по лесам, изучая в естественных условиях растения, которые прежде видели только в зимнем саду, наблюдали за животными и птицами, то и дело появлялись на возделанных полях и в рощах плодовых растений. По традиции, помощь гиннурам входила в обязанности учеников нумадов. Местные колдуны-нигматы тоже были рады такой подмоге. Гинта и её товарищи пока не умели влиять на погоду, зато нигмой владели почти все.

Гинта уже так преуспела в искусстве врачевания, что нередко, едва увидев юную аттану возле селения, люди зазывали её в свои дома. У кого ребёнок заболел, у кого скотина захворала. Или поранился кто-нибудь… Харид и Суана, которые обычно ходили с ней, тоже умели лечить, но если в деревне оказывалось несколько больных, Гинта шла к тому, кто был особенно плох. Дети знали, что если они сами не сумеют помочь, можно мысленно связаться с Ингатамом и позвать кого-нибудь из мангартов. Деда вызывали только к самым тяжёлым больным. Гинта лечила уже почти так же хорошо, как мангарты, которые готовились стать нумадами-самминами, и радовалась, что ей пока ни разу не пришлось воспользоваться помощью взрослых. А вот Хариду и Суане постоянно приходилось просить помощи у неё, хоть она и была младше обоих. Харида это нисколько не смущало. Он относился к Гинте с искренним восхищением.

– Ты такая маленькая, а тебя уже все знают! Тебе ещё издалека все машут…

– Но я же аттана, – пожимала плечами Гинта. – Кто же не знает правителей и наследников.

– Нет, тебя