Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

— И привела? — спросил я с нервным смешком.

Она подняла на меня серьёзные глаза:

— Нет. Мы долго плутали… Этот, Чонотакс, совсем выбился из сил.

— Да? — Я вспомнил изжелта-бледное, постаревшее лицо господина мага.

— Да. — Алана кивнула. — Я тоже… это как бесконечный сон, когда хочешь проснуться — и не можешь. Мне казалось, что я слышу… голос… Луар меня зовёт… — Она вздрогнула. — Но дело в том, что там темно. И всё перепутано, как в клубке ниток… Черно сказал, что я недостаточно… помню Луара. Недостаточно к нему привязана… и потому ниточка постоянно рвётся…

— Как ты его назвала? — спросил я машинально.

— Черно. — Она вздохнула. — Он сам себя так зовёт. Он мёрзнет… Ему очень холодно.

— Топил бы печку, — пробормотал я зло.

— Тогда я обиделась, — сообщила Алана равнодушно. — И сказала ему, что не ему судить, как я люблю своего брата… А он сказал, что встреча с тобой…

Она криво усмехнулась и замолчала.

— При чём тут встреча со мной? — выдавил я через силу.

Она уже не смотрела на меня. Повернулась к стенке, закрыла глаза:

— Дай мне поспать. Я впервые за всё это время… согрелась.

* * *

В кабинете я извлёк из сундука свою Грамоту. Документ, сопровождавший меня в странствиях, реликвию, гордость.

Нет, ничего не изменилось. Пол — вот он, под ногами, потолок над головой… Это мой замок, а там, на кухне, злословят мои слуги… Я — Ретанаар Рекотарс…

Я поднял взгляд. Встретился глазами с портретом Мага из Магов Дамира.

Я — славный потомок прощелыги-лакея.

Взять у Итера лопату. Торжественно похоронить Грамоту, зарыть на холме и поставить сверху надгробие…

И я уже поднялся, чтобы идти и устраивать похороны, но, не доходя до двери, остановился.

Слишком смахивает на театр. На дешёвый балаган.

И потом — что, если замок придётся всё же продать? С Грамотой — оно дороже выйдет…

Я сидел за огромным письменным столом и желчно смеялся сквозь слёзы. Придумывал издёвку за издёвкой — чтобы изничтожить себя дотла, чтобы навсегда покончить с несчастным спесивым Рекотарсом, чтобы…

Чтобы ни одна собака в этом мире не осмелилась уличить мою родословную ни в малейшем изъяне.

* * *

Вечером Танталь не вернулась. Маясь и тревожась, я хотел уже сам ехать в дом на холме, когда прискакал Итер в сопровождении тройки Соллевых выкормышей. Посланцы потребовали горячей пищи и тёплых одеял — для госпожи Танталь и дюжины её телохранителей. Итер стонал и всплёскивал руками: замку грозило полное разорение, опустошение и хаос.

— Что там? — осторожно спросил я насупленного, сурового Итера.

Некоторое время он раздумывал, стоит ли отвечать. Потом буркнул, глядя в сторону:

— Беседуют.

Посланцы удалились с грузом одеял и снеди. Глядя им вслед, я пытался вообразить себе, о чём могут беседовать чародей и бывшая комедиантка — в особенности если беседа продолжается двенадцать часов подряд…

Утро пришло серое, тёмное, подёрнутое сумерками. Танталь вернулась к полудню, когда я уже не находил себе места; она вернулась в сопровождении верной стражи и с серебряной булавкой, вызывающе поблёскивающей на вороте плаща.

С недостойной Рекотарса торопливостью я выскочил им навстречу. Танталь приветствовала меня — весьма сдержанно, однако я сразу понял, что Чонотакс Оро меня не выдал. Не рассказал об истинной подоплёке моей женитьбы, а это значит, что молодцы-телохранители не станут вешать меня на воротах. Уже неплохо.

Алана спала — по-видимому, поход к Двери не прошёл для неё даром. Моя жена была настолько слаба, что проснулась только на полчаса и только ради двух ложек бульона; Танталь посидела у неё в комнате, поправила одеяло и удалилась в отведённый ей покой — этим громким словом обозначалась большая, запущенная комната с пятнами плесени на стенах, дымящим камином и гнёздами пауков. Но что делать, если весь замок такой?..

Воспитанники полковника Солля разбили в гостиной настоящий военный лагерь; я не возражал. Мне вообще теперь не пристало возражать — только молчать в ладошку и смиренно дожидаться, не позовёт ли госпожа Танталь к себе для разговора.

Госпожа Танталь мёртвым сном проспала до глубокой ночи, я уже собирался ложиться тоже, когда Итер, по обыкновению последних дней смущённый и перепуганный, постучался ко мне в комнату с вестью, что госпожа хочет меня видеть.

Танталь сидела перед камином. Стеклянный холод Чонотаксова дома измотал не только Алану; Танталь протягивала руки к огню, и на лице у неё застыло свирепое страдание, смешанное с не менее свирепой радостью.

— Холодно, — пробормотала она вместо приветствия.

— Он не любит огня, — подтвердил я мрачно.

— Как Алана? — Танталь смотрела в огонь.

Не дожидаясь приглашения, я пододвинул стул, уселся рядом и тоже протянул руки к огню:

— Что именно вы хотите услышать? Как она себя чувствует или как закончилась их с Чонотаксом прогулка к Преддверью мира?

Танталь медленно повернула голову. Половина её лица оказалась освещена огнём камина, другая половина приняла на себя холодную печать царящего в комнате полумрака. И странно светились глаза: один казался тёмным, другой, обращённый к камину, — огненным.

— Как закончилась их прогулка, я знаю… Алана здорова?

— В основном, — отозвался я, заворожённый отблеском огня в глубине её внимательного глаза.

— Что ты так смотришь?! — спросила она гневно.

Я с сожалением отвернулся.

Наверное, она была хорошей актрисой. Хотя представить её на одной телеге с грязными комедиантами как-то… не хватало воображения.

Кстати, когда это мы успели перейти на «ты»?..

— Господину магу нужен Амулет Прорицателя. — Танталь страдальчески сморщилась. — Если бы не Амулет, никто бы не пытал госпожу Торию в подвалах суда… Если бы не Амулет, мы с Луаром сейчас жили бы преспокойно в компании пятерых детишек… А теперь Амулет понадобился ему… Чонотаксу Оро.

В устах Танталь имя господина мага прозвучало с непонятной горечью.

— Если то, что он задумал, есть невыполнимая авантюра… — начал я осторожно.

— Нет. — Танталь вздрогнула. — ОН МОЖЕТ.

— Скверно, — пробормотал я, сам до конца не понимая, отчего сокрушаюсь.

— Что мне делать? — спросила Танталь шёпотом. И теперь уже я вздрогнул — прежде она не говорила со мной так. В её голосе были настоящее смятение и настоящая растерянность. Она говорила будто сама с собой, колеблясь, борясь с искушением попросить совета.

— Танталь… — начал я ещё осторожнее. — Ты… вы уверены, что Преддверье… действительно существует, что это не образ, метафора…

— Мой муж десять лет стережёт метафору, — сказала она с неприятной усмешкой.

Аргумент оказался настолько веским, что я надолго замолчал.

— Хотела бы я понять… — бормотала Танталь, как бы и забыв о моём присутствии. — Как случилось… Он