"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

— Мои дети возвращаются домой, — резко сказал Игнатьев, повернувшись к нему лицом. — Я лично собираюсь отвезти их.

— Но…

— Свои вопросы сможете задать позже, — отмахнулся граф. — А сейчас отойдите с моего пути, Платонов.

Начальник управления общеуголовных расследований тяжело вздохнул. Игнатьеву не требовались его слова, чтобы понять, насколько сильно он недоволен таким его решением. Всё-таки похищение детей, да ещё и с такими непонятными обстоятельствами… конечно же у него и его людей было много вопросов. Очень много.

Но Давид не собирался отвечать ни на один из них. В том числе и потому, что это могло принести вред его бизнесу. Сейчас, натянув на лицо реноме тяжело переживающего о своих детях отца, он мог позволить себе некоторую несговорчивость, чтобы избежать любых неудобных расспросов. А дальше этим уже будут заниматься его адвокаты. Уж денег на то, чтобы нанять лучших из лучших, у него достаточно.

Но, чтобы избежать лишнего упорства, Давид всё-таки решил несколько подсластить горькую пилюлю.

— Если хотите, то я могу приехать к вам позже. Там вы сможете задать любые вопросы, которые вас интересуют, — добавил Игнатьев. — Но сейчас я должен вернуть своих детей домой.

— Ладно, — согласился тот. Было видно, что Платонову хотелось дать совсем другой ответ, но он понимал, что спор с аристократом положения Игнатьева в данный момент для него обречён на провал, как бы сильно он ни желал обратного. — Пойдёмте, я провожу вас к выходу.

— Идёмте, дети, — позвал отец, и они вышли в коридор.

Свет вокруг неожиданно погас, а через секунду загорелось более тусклое аварийное освещение.

— Что случилось⁈ — рявкнул Платонов в коридор, но ответа так и не получил.

— Пап? — обеспокоенно позвал отца Лаврентий. — Папа, что происходит…

Ободряюще улыбнувшись сыну, Давид повернулся к Платонову.

— Что происходит?

— Я это как раз собираюсь это выяснить, ваше сиятельство, — негромко отозвался Платонов, доставая свой телефон.

Он поспешно набрал номер и задал несколько вопросов. А когда получил ответы, Игнатьев увидел, как в его глазах загорелась тревога.

Впрочем, уже через несколько секунд и сам Игнатьев испытал острое чувство беспокойства, когда достал свой мобильный телефон после того, как тот завибрировал в кармане. Глянув на экран, он увидел хорошо знакомый номер своего личного бухгалтера, который занимался обслуживанием тех его счетов, что находились в банках Британской Империи. Тех самых счетов, отношение к которым он всеми силами скрывал ввиду происхождения хранящихся на них денег.

И это был тот звонок, который Игнатьев никак не мог игнорировать.

— Да, — ответил он, прикладывая телефон к уху.

— Ваше сиятельство, — услышал он из динамика хорошо знакомый ему голос. — Простите, что беспокою вас, но…

— Что случилось, Валентин?

— Я не знаю, как это сказать, но Британский Имперский Банк только что начал блокировать ваши счета…

* * *

Стоило свету погаснуть, Нечаев резко повернул голову в сторону двери.

— Что случи…

— Случилась блокировка помещений временного содержания в экстренной ситуации, — спокойно ответил я, достав изо рта спрятанную под языком небольшую отмычку.

— Что? — Нечаев тут же уставился на меня. — Какая ещё блокировка…

— Самая обычная, — пожал я плечами, вставив отмычку в замок наручников. — Которая происходит в том случае, если кто-то позвонил сюда и сообщил… ну я не знаю, что-нибудь про заложенную в здании бомбу, например.

Бросив короткий взгляд на сидящего напротив меня Виктора, я увидел именно то, что и ожидал. Растерянность. Удивление. Тревогу. Он явно не ожидал оказаться в подобной ситуации.

Согласно протоколам и правилам поведения в чрезвычайных ситуациях, которые я успел изучить, компьютерная система имела предписание на блокировку помещений, предназначенных для предварительного содержания задержанных. Как раз тех помещений, внутри одного из которых я сейчас находился.

Щелчок открывшихся наручников привлёк внимание Нечаева. Он опустил взгляд и уставился на мои освободившиеся руки с таким видом, словно прекрасно понимал, что именно происходило на его глазах, но вот мозг по какой-то странной причине отказывался верить в происходящее.

Правда, продлилась эта заминка не так уж и долго. Всего какую-то секунду, может быть две, но точно не больше.

А затем он вскочил на ноги. Точнее, попытался, потому что я выбросил вперёд руку и схватил его за галстук, резко потянув его вниз. Одновременно с этим я ударил ногой под столом по его стопе, выбивая у Нечаева землю из-под ног. Всё привело к тому, что он рухнул на стол, впечатавшись лицом в него. А я ещё добавил, схватив его за голову и приложив ещё раз.

Глупо было рассчитывать на то, что одного этого окажется достаточно для того, чтобы он потерял сознание. Дезориентированный, с разбитым носом, он начал сопротивляться, но я уже был на ногах и за его спиной. Успел перехватить его за шею и зажать локтем, сдавив трахею.

Потребовалось почти пятнадцать секунд отчаянного, но постепенно слабеющего сопротивления со стороны Нечаева, прежде чем он отключился. Я сразу же разжал хватку, опустив его на пол, и проверил пульс. Тот, пусть и не очень сильный, но хорошо прощупывался. И слава богу, потому что убивать его я не собирался.

Вместо этого я уложил его на пол. Сейчас нужно действовать быстро. Времени у меня мало. Первым делом я снял маску и, перевернув её, провёл ладонью по вырезанным с внутренней стороны рунам. Процесс удаления и, так сказать, записи новой личности был до нельзя простым. Всё, что требовалось — это приложить артефакт к новому лицу и дать ему секунд двадцать, после чего новый облик будет скопирован.

А пока лежащая на его лице маска пульсировала мягким тёмно-синим светом, я развязал галстук и принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке. По моим прикидкам он придёт в себя через пару минут, и к этому моменту мне нужно быть готовым, чтобы уйти отсюда.

Справился я почти вовремя. Когда прикованный к стулу, на котором я недавно сидел, моими же наручниками Нечаев начал приходить в себя, я уже надевал его пиджак.

Что я могу сказать, вид того, как на его собственных глазах он сам идёт к выходу, оказал на Виктора самое отрезвляющее действие. Он попытался вскочить на ноги, но прикованные к стулу руки не позволили это сделать. А сделанный из его же собственного галстука кляп превратил громкий выкрик в сдавленное мычание.

— Всего тебе хорошего, Виктор. Надеюсь, что мы с тобой больше никогда не увидимся.

Махнув ему на прощание рукой, я приложил его электронную карточку к панели рядом с замком, и та снова щёлкнула. Таковы