Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Следователь виновато пожал плечами и ей даже стало слегка неловко за то, что она ведёт себя так невежливо. Всё-таки местные сотрудники относились к ней с большим уважением и даже сочувствием. Сквозь некоторые фразы, она понимала, что многие из следователей знакомы с её сыном и такое трепетное отношение к ней было в первую очередь связано с хорошим отношением к Даниилу.

Но от этого осознания едва ли было легче. Её схватили как преступницу на глазах у всего города и скоро будет уже день, как она находится тут и беспрерывно отвечает на одни и те же вопросы.

— Как бы грубо это ни звучало, но это… — вновь начал он, но его прервал вошедший без стука другой сотрудник.

Подойдя к следователю, сидящему напротив Веры, он что-то прошептал тому на ухо.

— Что? Вы серьёзно? — поднял ничего не понимающий взгляд следователь, что вёл допрос, на коллегу.

— Да, он настаивает на этом, — ответил тот.

— И готов сделать под присягой? — уточнил следователь.

Вошедший утвердительно кивнул.

Вера видела, как сидящий напротив неё мужчина растерянно смотрел на своего коллегу, словно не зная что сказать.

— Приглашайте его, — наконец, пожал плечами он. — Если мы откажем, то он использует все свои СМИ и раструбит на весь город о том, что мы что-то скрываем.

Второй сотрудник тут же выскочил из допросной.

В сердце Веры растеклось приятное тепло. Она поняла, что её сын пришёл ей на помощь. Не смотря на ужасную ситуацию, в которой она оказалась, её распирала гордость за него. За то, каким влиятельным человеком он стал в его молодые года. А ведь совсем недавно он ещё был несмышлёным пятиклассником, а потом всё так внезапно изменилось, после того случая, когда он едва не умер при пробуждении боевого дара.

Дверь вновь открылось и сердце Веры затрепетало в предвкушении, что её сын сейчас пойдёт и спасёт её. Но, внезапно, её надежды рухнули словно карточный домик.

— Меня зовут Роман Павлович Юсупов. Я хочу оказать помощь следствию в установлении виновности или невиновности подозреваемых, — молодой наследник рода Юсуповых выглядел непривычно спокойным, а его голос был так безэмоционален, что Вере показалось, будто он находится под гипнозом. — Даю слово аристократа, что использую свой дар во благо империи и готов подтвердить каждое своё слово под присягой.

Следователь неуверенно посмотрел на Веру и тяжело вздохнул:

— Вера Романовна, участвовали ли вы во вменяемых вам преступлениях?

— Нет! — твёрдо сказала она.

— Вера говорит правду, — сухо подытожил Роман.

— Знали ли вы о контрабанде, поставляемой вместе с вашим товаром? — задал следователь следующий вопрос.

— Конечно же не знала, — возмутилась она.

Её уже раздражали эти вопросы, ведь она отвечала на них множество раз. Но Вере было прекрасно понятно что здесь происходит. Роман использовал родовой дар и определял говорит ли она правду или врёт.

— Это правда, — всё также нейтрально сказал Юсупов-младший.

Его отстранённый тон слегка пугал её. Она прекрасно знала истинный характер Романа, его сумасбродность и даже слегка чудаковатость. Но сейчас перед ней словно стоял совсем другой человек. Но, раз он тут, то это точно Юсупов. Вряд ли бы следователи особого отдела не удосужились тщательно проверить его документы.

Ещё десять минут ей задавали новые и новые вопросы, она отвечала на них, Роман подтверждал правдивость её слов, а следователь тщательно вёл протокол происходящего допроса.

— Думаю, мы закончили и, если вы подпишете все документы с подтверждением своих показаний… — начал говорить следователь и Роман перебил его:

— Нам необходимо провести допрос Николая Морозова. Все документы я подпишу после этого. Также вы будете должны отпустить невиновных сегодня же.

— При всём уважении, Роман Павлович, — с нажимом сказал следователь. — Но вопрос об освобождении подозреваемых решать не вам.

— Его решите вы. И сделаете это сегодня. Аристократическое сообщество не потерпит нарушения прав его представителей, — всё также сухо говорил Роман.

Следователь недовольно посмотрел на него, а затем громко выдохнул, встал и пошёл к выходу:

— Николай Морозов уже ожидает.

Дверь громко захлопнулась и резкий щелчок замка оставил Веру одну.

Она была ошеломлена и растеряна. Но в ней теплилась надежда после произошедшего только что. Роман Юсупов с помощью своего дара подтвердил её невиновность и у следователей нет оснований, чтобы оспорить его слова и дальше держать её здесь.

Но почему он внезапно приехал и настаивал на своей помощи? — крутилось у неё в голове лишь одна мысль. — Роман, как и его отец ненавидит меня. Что же заставило его приехать и фактически спасти меня?

Хотя, женщину беспокоил не только этот вопрос. Она также думала о том, почему её сын так и не появился? В глубине души, она верила что именно он защитит её и спасёт. Неужели, она ошибалась?

* * *

Южные пригороды Санкт-Петербурга

Михаил Морозов пытался разглядеть неясную фигуру, освещаемую тусклым светом фар бронеавтомобиля, в котором он ехал. Уже смеркалось и он не мог понять действительно ли перед капотом их машины стоит его сын. Но что он точно понял — в сотне метров впереди, прямо посреди дороги был посажен вертолёт.

— Коля, — негромко произнёс Морозов и вышел из машины.

Он бросился вперёд и крепко, по-отечески обнял своего сына.

— Как ты? Что они с тобой сделали? Почему отпустили? — засыпал он его вопросами.

— Отец, не беспокойся. Вышло недоразумение и все обвинения сняты, — попытался успокоить его Николай.

— Недоразумение? — тут же вспыхнул Морозов-старший, вновь почувствовавший уверенность в себе.

— Кто-то пытался подставить меня и использовали налаженные нами каналы поставок для сбыта контрабанды, а после случая с Карамзиным… — начал объяснять Николай, но отец махнул рукой, давая понять что ему всё понятно.

— Васнецов, — ледяным тоном сказал он, словно выносил приговор.

— Давайте не будем торопиться с выводами, Михаил Игнатович, — вступил я в разговор, выйдя из тени.

— Уваров? Что ты тут делаешь? — поразился он.

— Я тут, чтобы спасти вас, — спокойно сказал я.

— Спасти? Меня? Что за вздор. Спасать нужно того, кто вздумал подставить моего сына! — громогласно заявил он.

— Отец, прошу, выслушай его, — положил ему руку на плечо Николай. — Мне очень ценно и приятно, что ты готов развязать гражданскую войну ради меня,