Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

блокирование средств связи, включая и спутниковую. Это для Источника проблем не составляет. А затем – принципиально новый виток – гигантская пространственная аномалия, фактически вырывающая весь город из его обычного места в физической реальности. В результате он исчезает для всего остального мира. Но есть одна особенность: попасть в него все же можно, а вот уйти – нет. Таким образом Источник получает идеальные условия для экспериментов с большим количеством подопытных. Когда эксперименты завершатся успехом, изоляция города будет упразднена.

Также большое значение придается пациенту ноль – первому опыту создания человека-переносчика. Цель, думаю, понятна – снять ограничения по распространению эпидемии, которые неизбежно накладываются, если использовать для этой цели только животных. К сожалению, наблюдение за пациентом ноль после стартовых успехов показало стремительное развитие физической мутации, а также метаболические аномалии. Вирус в его организме развивается, делается все более смертоносным, и переносчик, чтобы не стать его жертвой, меняется, становясь биологически все более далеким от поражаемых объектов. Это делает его бесполезным в плане дальнейшего развития наших экспериментов, но в рамках локального поля он еще может нам пригодиться. Наблюдение продолжаем.

А пока можно отметить 21 августа десятого года с падения Сеятелей как старт нового направления программы трансформы – протокола «Чума».

Глава 30. Художник

– Сколько времени мы потеряли?

Рита пожимает плечами с нарочито безразличным видом.

– Часа три. Может, больше. Думаю, этот Роберт со своей любезной сейчас как раз в процессе.

– Родион. Тем лучше, если так. – Я не реагирую на ехидный тон. – Вывести, если что, надо всех, кого сможем.

– Вот именно – если что. Придумай сначала как.

Упрямо хмурюсь:

– Пока я придумаю, с ними может что-нибудь случиться. Чем дальше от Обломка, тем ниже интенсивность излучения и меньше риск измениться. Значит, безопаснее всего у границы аномалии.

– Ты понятия не имеешь, где Обломок!

– Логично предположить, что он в геометрическом центре Зоны.

– Это тебе логично! – огрызается Рита. – А у Обломка логика другая. Нечеловеческая. Надо сначала Обломок найти, а потом уже вешать на себя обузу из отж… простых людей.

– Ты сейчас хотела «отживших» сказать? – холодно интересуюсь я.

В ее глазах вспыхивает злость, которая, впрочем, почти сразу сменяется досадой на себя. Я почти вижу, как она глотает резкие слова.

– Так… вырвалось…

– Я такой же, как они, не забывай!

– Ошибаешься!

– В смысле?

– Подумай сам – та болезнь, которую переносят собаки, обычного человека убила бы. А ты справился и даже практически без последствий. И Сила моя на тебя не действует… Вернее, раньше действовала, а потом вдруг перестала.

Пересохшее горло мешает говорить:

– Откуда ты знаешь? Про болезнь? И про Силу? Мне показалось, что там, в травмпункте, ты пробовала применить ее против меня.

Она снова тушуется от моих слов. Говорит сбивчиво.

– Не показалось. Пробовала. – Внезапно она взвивается. – Да что ты ко мне привязался? Я не убить тебя хотела, а просто проверить свою догадку.

Вот даже как? Ну ладно, поверим и зацикливаться на этом пока не будем.

– А болезнь?

– Это… сложнее. Кровь во мне… она дает мне многое – знания, особую чувствительность… Поэтому я чувствую ее… эту чуму… Она прицепилась бы ко мне, не будь я… той, кто есть. Эта чума – она только против от… против людей – средство избирательного истребления. Вот я и хотела ввести тебе свою кровь… чтобы она помогла тебе. Но ты справился сам. Твоя кровь справилась. А значит, ты уже больше чем человек. Еще не Измененный, но и не человек. Что-то среднее между ними… а может – и большее, чем они оба. Эта болезнь… она что-то изменила в тебе. Как в поговорке – не убила, но сделала сильнее.

– Катаев… – вырывается у меня.

– Что?

– Ничего. Забудь. Нам надо ехать.

– Куда?

– По адресу, который назвал Родион.

– Все-таки решил…

– Все-таки!

– Ну ты и упрямец!

– Кто бы говорил! Какой там телефон у такси?

* * *

– Энтузиастов, двенадцать? – удивленно переспрашивает водитель, вытирая крупную испарину со лба. – Интересно.

– Что именно? – осведомляюсь я, уже догадываясь.

– Второй раз отсюда туда сегодня пассажиров везу.

Я прекрасно знаю, о ком речь. Ничего удивительного – город маленький, такси мало.

– Бывает… – У меня нет охоты продолжать разговор. Точнее, пару вопросов ему задать можно, только смысл? Ну что он знает? Привез, высадил, уехал. Хотя… таксисты многое подмечают. – Интересный человек?

– Да как сказать… Мрачный больно. И странный тоже.

– В чем странность?

– На автобусе приехал, говорит. А утро было. Раннее. У нас же первый автобус из Иркутска в одиннадцать приезжает. Да и автовокзал далеко отсюда. И вообще…

Он замолчал, словно переводя дух или собираясь с мыслями, и опять вытер пот со лба. А глаза у него красноватые, будто здорово не выспался или курил что-то… неправильное.

– Вам плохо? – спрашиваю.

– Да нет. Душно просто. Жарко. И влажность высокая.

В салонном зеркале заднего вида встречаемся взглядами с Ритой. Она делает страшные глаза и скашивает их в сторону таксиста. Намек предельно ясен. Мне тоже становится тревожно. Заразиться я уже не очень боюсь после всего, что произошло, но он же за рулем все-таки. Доехать бы… Ловлю себя на мысли, что жизнь самого таксиста исключил из уравнения, и тихо офигеваю от себя: когда ты успел стать таким равнодушным, Художник?

– А что «вообще»? – неожиданно спрашивает Рита.

– К нам сюда на автобусах только туристы ездят. Замок посмотреть. Ну и местные, кто победнее и без машин. Большинство же на своем транспорте… А этот пассажир сказал, что за женой…

Он снова делает паузу, чтобы отдышаться, а меня словно в бок кто-то толкает:

– А что за замок такой?

Несмотря на явно неважное самочувствие, водитель оживляется.

– О, на это стоит посмотреть! В северной части, за горой… замок и целый квартал в таком стиле… настоящее средневековье! Олигарх один построил. Если хотите, могу потом сво…

Чего-то в этом роде я подспудно ожидаю с самого начала дороги. Только поэтому и успеваю перехватить руль у потерявшего сознание таксиста. Машина виляет, но на дороге удерживается, а я, добравшись ногой до педали тормоза, давлю на нее со всей силы. Еще раз вильнув, мы все же задеваем бордюр, подскакиваем на нем и замираем как вкопанные в паре метров от ближайшего фонарного столба.

Пока я перевожу дыхание, Рита хватает таксиста за воротник и тянет его назад, пока он не откидывается на спинку водительского сиденья. Мне открывается очень бледное, покрытое испариной лицо с красными глазами и багровой кожей вокруг них. Для краткой поездки перемена поистине разительная. Живот водителя едва вздымается от слабого, прерывистого дыхания. И пальцы подрагивают. А ногти на них