Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

лицо. Король стоял позади Бертрана и не мог бы увидеть меня из-за его широких плеч. Я заметила, что парень широко и довольно ухмыляется. Действительно, котяра… Фу, бабник. На его подбородке и над верхней губой красновато поблёскивала короткая щетина.

– Стараюсь как могу, Ваше величество, увеличить количество ваших подданных!

– Ну ты и шельма! – рассмеялся король. – Утопить бы тебя, как котёнка шелудивого…

– В бочке вина, пожалуйста, – весело отозвался Бертран.

– Смотри, договоришься у меня! Проваливай отсюда со своей потаскушкой.

Что?! Я вспыхнула и дёрнулась было, чтобы возмутиться, но Бертран снова уткнул меня лицом в подмышку.

– Доброй ноченьки, мой государь! – лихо щёлкнул каблуками, круто развернулся, перекинул меня через плечо лицом вниз, попой – вверх, и зашагал из коридора.

Я попыталась закричать, но его плаща было так много, что я совершенно запуталась в складках и, когда, наконец подняла лицо, за нами уже захлопнулась низкая дверь.

– Отпустил меня! Немедленно!

Бертран легко сбросил меня с плеча, чуть придержав. Я размахнулась и…

– Ты чего? – он потёр заалевшую щёку. – Спасибо бы лучше сказала!

– Пусть тебе твои кошки с котятами спасибо говорят! – процедила я, отвернулась, вскинула подбородок и гордо зашагала прочь.

Бертран заржал.

– Ревнуешь? Уже? – крикнул весело. – Не рановато ли?

Вот же тварь!

Но я не стала оборачиваться. Вот ещё! Вышла из башни, прошла по заснеженной тропинке, вернулась в свою комнату, скинула промокшие насквозь туфли, платье и забралась в постель.

Да пошли все эти мужики лесом-полем! Без них вообще жизнь прекрасна.

Ничего-ничего, завтра у меня непременно получится. Я найду чудо-зеркало, оно мне подскажет, как выбраться домой, и я вернусь к Анечке.

И, уже погружаясь в сон, я вдруг подумала: а чего сам король-то делал в темнице?

Бертран, ну, Шедеврум старался как мог))

***

Я проснулась утром, но солнце уже ярко освещало сад. Вскочила. Напялила платье, отыскала зеркало, заглянула в него и осталась крайне недовольна своим видом. Всё сидело как-то криво, чувствовалось, что опыта в одевании средневековых нарядов мне недостаёт. Пришлось снова вызывать служанку. Явилась всё та же Чернавка. Она споро меня переодела, затянула корсет так, что аж в боку ёкнуло, красиво привязала шнурками длинные рукава к платью, расправила складки юбки, расчесала мои волосы и вздохнула:

– Вы такая красивая, госпожа! Такие волосы, прям золото, а не волосы… И глазки голубенькие – ну чисто ангелок. Так жаль, так жаль…

Её охи-вздохи раздражали неимоверно. Я стиснула зубы, чтобы не вспылить.

Так, вчерашняя затея с Зеркалом провалилась. Знать бы ещё, что в темнице делал король… Как часто он туда ходит? Да ещё этот подлец Бертран… Нет, я, конечно, понимала, что парень вчера меня спас, но… Всё равно не могла испытывать к нему благодарности: слишком наглый, слишком развязанный. И этот его поцелуй… Вздрогнула. Можно же было просто сделать вид, а не целовать по-настоящему? Мерзавец!

Ладно. Вечером снова надо будет попытать счастья. А пока что…

– Где Белоснежка?

Чернавка испуганно взглянула на меня:

– П-принцесса? Она… она в саду гуляет. Н-наверное. Маленькая госпожа рано поднимается…

– Мне нужны сапоги. И зимний плащ.

Девица растерялась, явно не понимая, откуда она может всё это для меня достать.

– У тебя есть час, пока я завтракаю. Ступай.

Может, нужно было как-то подобрее и поласковей, но времени не было совершенно, а Чернавка, стоит ей дать послабление, обязательно начнёт вздыхать и ныть. Мне не нравилось, что я всё сильнее становлюсь похожей на Злую королеву. В глазах служанки – точно. Ладно, потом я что-нибудь придумаю.

Съев сырники, принесённые мне девицей, я запила их стаканом свежего молока и снова подошла к зеркалу.

Да, я – блондинка. В этом Чернавка права. Волосы совсем не золотые, обычные – русые. Светлые, то, что называется – пепельные. Глаза – голубые, да. Или даже скорее – синие. Меня считали красивой, в школе одноклассники били портфелями по голове, потом носили мой портфель, но… Мне не нравилась форма глаз: слишком круглые, как у героинь анимэ. Глупые глаза. Хотя глупой я совсем не была. Скорее наивной.

Вздохнув, отошла прочь и стала мерить комнату шагами, ожидая, когда служанка принесёт зимнюю одежду.

– Доброе утро, милая, – за дверью раздался знакомый густой голос. – Можно к тебе?

Так. Мы уже на «ты»? Интересно, а что будет, если я тоже обращусь к Его величеству на «ты»?

– Конечно, проходите, мой король, – вежливо отозвалась я, и двери растворились..

Сегодня король был одет в ярко-малиновый камзол, расшитый золотом, и такие же малиновые штанишки. Ну что за дурацкая мода, если честно! Хотя, надо признаться, это делало ноги зрительно длиннее и стройнее. И всё же, всё же… Я опустила взгляд по белым лосинам до бархатных черешневых сапожек на низких каблуках. А затем спохватилась и вернула внимание к его лицу. Холодные голубые глаза внимательно наблюдали за мной. Гладкие щёки чуть отливали синевой, как это бывает у бреющихся брюнетов.

– Как спала моя прекрасная невеста?

Я вспомнила невольный поцелуй и покраснела. Потупилась, присела в реверансе.

– Благодарю вас, Ваше величество. Вы так заботливы!

– Я всегда забочусь о тех, кто верен мне.

В смысле? Что это за странные слова? Я снова вспомнила мягкие и горячие губы Кота Бертрана. Король что-то заподозрил? Может из-за фигуры наглеца всё-таки виднелся, например, край моего платья… Или король видел моё лицо, когда парень беспечно перекинул меня через плечо? Волосы светлые… А, может, всё проще, и вчера разобиженный Бертран сам во всём признался королю?

– Верен? – переспросила озадачено.

Мужик, серьёзно? Мы вчера познакомились, и ты уже то ли уверился в моей верности, то ли разочаровался в ней? Я постаралась погасить эмоции на лице. Вчерашние слова Кота про эшафот как-то навязчиво полезли в голову.

– Да, – король вздохнул, пересёк комнату и встал у окна, задумчиво глядя в сад. – Милая Майя, мой отец умер, когда мне было всего шестнадцать лет. Я был чрезвычайно легкомысленным принцем, и главный маг – первый советник короля – воспользовался ситуацией. Отстранил меня от правления, устроил заговор и бросил в темницу.

Я ахнула. Ничего себе, какие страсти! Сразу стало как-то жаль мужика.

– Признаться, до смерти отца я был ужасным шалопаем. И, сидя в каземате, жестоко раскаялся в собственной глупости, лени и безалаберности. Пиры, балы, охота – вот то, что интересовало