Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

в надежде хоть так понять, не вторглась ли в его разум чужая сила. Среди чародеев, которыми его окружил Гаспар, наверняка были и псионики, и Дарина передёргивало от одной мысли, что кто-то из них может начать копаться в его голове. Упырь, разумеется, уверил его, что ничего подобного не случится, но император отчётливо понимал, что его сознание в безопасности лишь до тех пор, пока он послушен. И то не факт. Увы, он никак не мог себя защитить. Всё, на что он был способен сейчас, это величественно восседать на троне и безропотно подчиняться чужим приказам. Такой ли участи он хотел, мечтая когда-то об императорской короне? О нет, совсем не такой. Однако, возвращаясь вместе с Меркелом в Эстолару, он и на подобную роскошь не мог рассчитывать. В Тирских лесах у него был выбор. К примеру, можно было попытаться сбежать от тёмного архимага и податься в Баронские вотчины, куда они с рыжим и Тейнором изначально и направлялись. Но после того, как он узнал о вторжении Эль, подобное даже не приходило ему в голову. Он принял решение ещё там, у лесного озера, и добровольно вернулся в лапы Кейтаны, потому что таков был его долг. Ну, а Гаспар даёт ему много больше воли, чем покойная сестрица, чтоб ей там, в посмертии, пусто было. Перевес в силе остаётся на стороне упыря, но их отношения, с некоторой натяжкой, можно даже назвать партнёрскими. Обоим им нужно одно и то же – сильная и процветающая Людская империя. Всё остальное – частности, с которыми Дарин некоторое время вынужден будет мириться. А там посмотрим.

Разматывая в памяти клубок сегодняшних событий, император добрался до их посиделок с Жаном. Рыжий, по своей привычке, объявился совершенно внезапно. Просто захотел навестить старых друзей и пришел во дворец. Ну, а чего стесняться? Ясное дело, к императору его бы никто не пустил, но Жан на это и не рассчитывал. Он заявил караульным, что хочет переговорить с сержантом Тейнором, и те, после некоторых колебаний, послали кого-то из слуг в казармы. Должно быть, рыжий пустил в ход всё своё обаяние, потому как любого другого на его месте вытолкали бы взашей, отходив как следует древками алебард. Для вразумления, так сказать. А уже Тейн, благополучно вернувшийся из Артино и получивший обратно своё место в гвардии, проводил рыжего к Дарину. Ради такого гостя император даже на время отложил дела. Кто его знает, когда Жану в следующий раз придёт в голову побаловать их своим обществом? Может быть, через год, а может, и через десять. Вдобавок, сегодня на столе Дарина не было таких документов, которые нельзя было бы отложить на завтра. Они отлично посидели в компании нескольких бутылок вина и поболтали о том о сём, стараясь лишний раз не заговаривать о политике. Дарин не замедлил пригласить друга на свадьбу, но тот, не без некоторого огорчения, отказался, объяснив, что завтра ему, кровь из носу, нужно покинуть Эстолару. Вот он и забежал, хотел повидать напоследок старых приятелей. Тейна эта новость расстроила, да и самого Дарина тоже, но что поделаешь? Рыжий, вольная птица, и долго сидеть на одном месте он не умеет. Шило в заднице не даёт. Он ещё, между делом, поинтересовался, нет ли во дворце Меркела и его девчонок. Тейнор сразу же скис, его по-прежнему раздражало любое упоминание о Лиссандре. Не желая заострять внимания на этой теме, Дарин вкратце поведал другу, что архимаг, вместе со своей сумасшедшей пигалицей, недавно отбыл в неизвестном направлении, а следом за ним пропала и некромантка. Возможно, ему показалось, но кажется, рыжего его ответ разочаровал. И чего он, спрашивается, раньше не приходил, если так хотел пообщаться с тёмными? Не говоря уже о своих друзьях. Впрочем, император, догадывался, почему. Осторожный, как лисица, рыжий не хотел привлекать к себе внимание захвативших дворец чернокнижников. А раз завтра он всё равно покинет город, то можно слегка и подставиться. Разумная осмотрительность, если так подумать. Гаспар вполне мог заинтересоваться приятелем императора и установить за ним слежку. Мало ли, вдруг Дарин попытается через рыжего завязать с кем-нибудь тайный контакт? Некоторые маги из тех, кто не смог стерпеть возвращения чернокнижников к власти, не стали покидать империю, а вместо этого залегли на дно и начали строить козни по примеру Говарда. Правда, в их планы входило не договариваться с императором, а убить его и хоть таким способом попортить своим тёмным коллегам кровь. Ищейки Селесты уже накрыли в Эстоларе одну такую подпольную ячейку. Рыжего легко можно было понять. Ему все эти игры даром не нужны, у него своих проблем хватает.

Дарин и сам не заметил, как за всеми этими размышлениями начал погружаться в дрёму. Вскоре император уже крепко спал, и ему снилась Эри, прижимающая к груди крепенького младенца с такими же, как у неё самой, чистыми голубыми глазами.

***

– Может, уже остановимся? – жалобно спросила Трикс, придерживая коня. – На перекус хотя бы. Или мы так до самой границы проскачем?

– Только до темноты, – обнадёжил её Мерк. – Сама же знаешь, я наследил и нам нужно убраться подальше.

– С чего, спрашивается? Если нас кто-то догонит, ты его пришибёшь, и весь сказ.

– Не вижу смысла в лишних смертоубийствах, которых легко можно избежать. Всё, не канючь, ты мне практиковаться мешаешь.

– Осёл упрямый, – буркнула себе под нос девушка, но на этом умолкла.

Мерк сделал вид, что ничего не слышал. Он даже не сомневался, что его кровожадная подопечная будет просто счастлива, если местные власти организуют за ними погоню. Какое-никакое, а развлечение. Ему и самому порядком поднадоела многодневная унылая скачка, чего уж говорить о жаждущей приключений Трикс. Но это ещё не повод искать неприятности себе на пятую точку. Именно поэтому он свернул с оживлённого тракта и забрался в такую глушь прежде, чем поглотить очередную душу. Велика вероятность, что здесь и магов-то поблизости нет, а значит, и почуять оставленный им след будет некому. Мук совести по поводу совершённого прошлой ночью злодеяния Мерк не испытывал. Он давно уже всё для себя решил. Нельзя ему останавливаться на достигнутом. Сила есть сила, и лишней она никогда не будет. А что до тех, кому предстоит стать его жертвами… на Акронисе предостаточно всякой мрази, избавиться от которой значит лишь сделать этот мир лучше. А ещё неизлечимо больных смертников или дряхлых стариков. Вроде того, чью душу он поглотил не больше десятка