Беспризорник - Александр Иванович Седых

отклониться с линии поражения, или, ещё больше растянув время, даже поймать ладонью летящую стрелу, но посвящать друга во все секреты магии он не собирался. Пользы с того мало. А вот поведать мудрость, почерпнутую в одной из книг библиотеки Альвареса, — стоило. — Сармат, послушай древнюю притчу. Один падишах захотел найти среди своих придворных лучшего кандидата на должность главного визиря. Он приказал слугам бросить длинную доску на землю и предложил соискателям на должность визиря пройти по ней, не оступившись, — все легко справились с простой задачей. Затем падишах повелел им обойти свой дворец по вершине каменной стены, ширина которой была такой же, как и у валявшейся на земле доски.

— А сколь высока была та стена? — почувствовал подвох Сармат.

— Достаточной, чтобы, свалившись, переломать себе кости, — улыбнулся Василиск и продолжил: — Так вот, одни сразу струсили и отказались от притязаний на должность. Другие сумели пройти какое — то малое расстояние, чуть оступившись, зацепились за край стены и потом ползком вернулись на башню. Самые упёртые, контролируя каждый свой шаг, прошли дальше, до следующих по ходу движения башен. Но задерживаться было запрещено, и соискатели уставали, теряли контроль и срывались со стены. Только один прошёл уверенно размеренным шагом дальше всех. Тогда падишах приказал воинам сопровождать молодца, следуя вдоль обеих сторон стены, подняв вверх наконечники копий. Однако юноша продолжал идти, не запинаясь и не сбавляя начального темпа ходьбы. Падишах повелел лучникам метать стрелы как можно ближе к телу храбреца, но и это не заставило того замедлить шаг. Юноша прошёл по вершине стены вокруг дворца. Когда он спустился, падишах спросил его: «Разве тебе не было страшно? Почему ты не дрогнул, даже когда воины угрожал насадить сорвавшееся тело на копья, а лучники осыпали стрелами?» Юноша, пожав плечами, ответил: «Я видел лишь путь, по которому нужно идти к назначенной цели». Другие визири советовали падишаху прогнать некомпетентного юнца. Тогда падишах сказал завистникам: «Он умеет концентрировать внимание, отринув лишнее, и, невзирая на опасности и помехи, двигаться к главной цели. У юноши железная воля, а нужные навыки он со временем наработает». — Василиск махнул рукой. — Сармат, отринь лишние мысли, сконцентрируйся и приступай к наработке навыков.

Ведомый призрачным духом сарацинского мастера, Сармат произвёл два точных попадания стрелами, вбив их наконечники рядом с ушами юноши.

— А теперь бей между ногтями, — Василиск отвёл левую руку в сторону, прижав ладонь к доске, и поставил мелом четыре белые точки между растопыренными пальцами.

Сармат в размеренном темпе метнул четыре стрелы, вонзившиеся точно в белые отметки.

— Даже и не знаю, что легче: стрелять или стоять у щита? — вытирая со лба испарину, выдохнул Сармат.

— Ну так испытай, — улыбнулся Василиск. — Становись к щиту, а я буду метать по твоему контуру ножи. Мне тоже надо тренировать крепость духа и меткость.

— Я знаю, что ты, Василий, в этом деле настоящий мастер, — отложив в сторону лук, занял место живой мишени Сармат. — Но, все же, постарайся не обрезать мне уши.

Василиск достал из сундука метательные ножи циркового трюкача, а вместе с ними моментально получил мастерство всех прежних хозяев ножей. Юноша и до этого хорошо владел холодным оружием, но циркачи нарабатывали свой опыт десятилетиями упорных тренировок — даже Василиску было чему поучиться у выдающихся мастеров. Шут, продавший уже изрядно сточенные ножи, не подозревал, что вместе со старым железом он вручает конкуренту опыт лучших мастеров династии бродячих трюкачей. Причём чародей сумел почерпнуть опыт даже у наставника этих циркачей, тоже державшего в руках эти клинки, старого мастера — лучшего из лучших в искусстве метания ножей. Заточенный кусок железа являлся лишь маяком, по которому чародей — телепат находил в астральном поле некогда записанную информацию и тут же копировал, сам становясь её носителем.

Сармат стоически, не моргнув глазом, выдержал окантовку своей фигуры железными клинками.

— Пожалуй, самому метать острое железо мне нравится больше, — переведя дух, честно признался Сармат.

— Вот и будешь опыт нарабатывать, у тебя ещё два дня есть, — выдёргивая ножи из досок, обнадёжил Василиск. — Сегодня тренируешься под присмотром духа мастера — сарацина, а завтра придётся рассчитывать уже только на свои силы.

— Сурово, — покачал головой Сармат. — Надеюсь, чародей, после этого ты не заставишь меня плеваться огнём, как индский факир?

Василиск отрицательно покачал головой:

— В Инде за подобный трюк не сжигают на кострах, как в Метрополии, поэтому в епархии испаньольских инквизиторов мы никаких магических фокусов показывать не будем.

— А в Индских пределах, значит, начнём чудить во всю силу? — с прищуром глянул на бесшабашного чародея Сармат.

— Ну это, смотря, как дела пойдут, — пожав плечами, не стал отрицать такую возможность Василиск.

Как и планировалось, первые двое суток артисты бродячей труппы репетировали номера цирковой программы на судне, а на третий день сошли в порту, купив в местном отделении колониального управления патент на работу и пару крепких лошадок. На следующее утро цирковая труппа провела первое выступление на рыночной площади. Несмотря на будний день и малочисленную публику, артисты получили достойную оценку своим талантам. Разумеется, хождение Акробата по канату с одновременным жонглированием разноцветными булавами и кольцами особого ажиотажа не вызвало. А вот на цепного ягуара, потешно изображавшего дрессированную собачку, захотели взглянуть не только покупатели, но даже и продавцы временно оставили свои лавки на помощников.

Номер был действительно редкий, так с опасным хищником никто ещё не забавлялся. Изредка ягуар грозно рычал на шумных зрителей и, царапая землю огромными когтями, пытался приблизиться к кругу зевак, натягивая до предела тонкую цепь в руках мускулистого дрессировщика со шрамами на голом торсе. Неожиданное перевоплощение из потешного Котейки в страшного хищного зверюгу будоражило обывателей, заставляя визжать и пятиться. Публике нравилось испытывать острые ощущения.

Но, конечно же, люди особо любят поглядеть, когда по — настоящему смертельная опасность угрожает другим: трюки с окантовыванием фигур живых мишеней метательными ножами и острыми стрелами вызывали бурю эмоций. Железные жала настолько близко втыкались возле тела статиста, что малейший промах грозил серьёзной травмой, а то и смертью — вот это доводило публику до экстаза. Акробат и Кочевник менялись местами, стук вбиваемых в доски наконечников стрел сменялся звуком вонзаемых клинков ножей.

Однако, несмотря на полученное удовольствие от представления, не каждый толстосум спешил дать достойную плату за труды артистов. Вытягивать монеты из кошельков синьоров и продовольственные пожертвования из менее богатой публики было работой Боцмана. В перерывах между цирковыми номерами шут играл на гитаре и горланил короткие весёлые куплеты. Зорким глазом Боцман выискивал в ближнем кругу самых перспективных плательщиков