Беспризорник - Александр Иванович Седых

— Вот и у меня с инквизицией отношения, мягко сказать, натянутые, — криво усмехнулся старик. — Думаете, что, если я признаю себя колдуном, то меня помилуют?

— Настоящий колдун не нуждается в милости палачей, он своей силой может карать нечестивцев.

— Но я же — ненастоящий, — упрямился старик.

— Актёр, играющий отрицательную роль в театральной пьесе, тоже ненастоящий злодей, однако зрители верят в то, во что хотят верить, осыпая сцену объедками и проклятьями. Публика уже подыгрывает вам, забрасывая комьями сухого навоза и яростно понося погаными словами. Всклокоченная седая шевелюра, окровавленная борода и холщовая рубаха у вас выглядят очень натурально для истерзанного колдуна. Осталось лишь с чувством произнести всеми ожидаемое предсмертное проклятие. Кстати, пока мы тут вели светский разговор, глашатай уже успел зачитать толпе длинный список прегрешений медика — некроманта — скоро черёд вашей заключительной реплики.

— Если я признаю себя колдуном, то опорочу доброе имя, — нахмурил брови благородный синьор.

— Похоже, ещё сильнее испортить вашу репутацию уже нельзя, — рассмеялся ангел — мститель. — Выбирай, доктор: несправедливо оболганным сгореть в огне у позорного столба или отомстить подлым палачам и вырваться на свободу.

— Но разве такое возможно? — не верил в сумасшедший бред, звучавший в голове, старик.

— Сцена с декорациями подготовлена. Публика собрана и разогрета. Короткий спектакль уже близится к концу. Осталось лишь громко произнести последнюю театральную реплику, — искушал голос то ли ангела, то ли дьявола. — Внимание, синьор — актёр, следом за речью подлого тёзки в чёрной сутане, ваш выход!

— Некромант Рамиро Бланко, ты признаёшься в колдовстве⁈ — не посчитав нужным оторвать задницу от кресла, с издевательской усмешкой на губах обратился к осуждённому капеллан Рамиро. Подлец вовсе не ждал раскаяний, хотя его бы очень позабавило униженное блеяние гордеца, однако сурового приговора это не изменило бы.

Доктор, всё ещё сомневаясь в реальности звучащего в голове чужого голоса, мысленно обратился за подтверждением своего здравого рассудка к неведомому телепату:

— Ангел — хранитель, если ты в человеческом обличии, яви себя, — стоявший в полный рост старик медленно обвёл взглядом с высоты повозки напряжённо притихшую толпу.

— Я скрываюсь под пёстрым тентом циркового фургона на краю площади, — пришёл ментальный ответ от черноволосого юноши, с белилами и румянами на лице, зажатой в руке стрелой чуть шире раздвинувшего задние пологи тента. — Синьор, как можете заметить, лук ангела и стрелы при мне. Если вы, всё же, из гордости решите предпочесть поджариться на огне — меткий выстрел милосердно оборвёт ваши мучения. Синьор, на всё ваша добрая воля: выжить и отомстить подлому врагу или безропотной овцой отправиться на заклание, для потехи злобной толпы и ряженых святош.

— Ангел — мститель, я верую в твою силу! — прервав затянувшееся молчание, растопырив пальцы, привязанных к решётке рук, во всё горло заорал узник. — Я вступаю в твоё тёмное воинство! Ежели не бог, то пусть хотя бы дьявол покарает лживых инквизиторов! Отныне, я колдун!!!

Крик старика отразился от стен крайних двухэтажных зданий и рокочущим эхом прокатился над рыночной площадью. Со всех сторон яростно залаяли бродячие собаки, в разных концах рынка тревожно заржали лошади. С крыш домов вспорхнули вспугнутые стаи голубей и закружились над головами опешившей толпы, гадя вонючим белым помётом на шляпы зевак.

Телепатическим призывом встревожив всю живность в районе рыночной площади, Василиск воспользовался всеобщим замешательством и через щель между раздвинутых половинок задней части тента незаметно послал стрелу в сторону помоста. Стрела по очень крутой траектории взвилась ввысь и почти отвесно упала с неба, воткнувшись между ног подлого капеллана. Хотя, так уж и не совсем между ног, а широким наконечником вонзившись, так сказать, в самый корень.

Визг боли оскоплённого капеллана вызвал новый прилив волны паники у городской живности, да и людишки, узрев кару небесную, тоже заметались в страхе. Бродячие собаки, словно сбесившись, начали метаться среди ног горожан и неистово кусаться. Лошади тоже не отстали от зубастых четвероногих собратьев, но они ещё, нервно взбрыкивая, лупили копытами. Даже коровы и быки, запертые в загоне торговца, обезумев, грудью наскакивали на жерди, с мычанием грозя сквозь них острыми рогами.

— Ягуар сорвался с цепи! — отстегнув крепление на ошейнике, громко оповестил массовку Василиск и выпустил из фургона зверя.

Полностью подконтрольный воле телепата ягуар с грозным рычанием бросился в ноги толпе, окружившей место казни. Пробиваясь сквозь плотные ряды массовки, зверю приходилось пускать в ход острые когти и клыки, но, в целом, зеваки отделывались лишь рваными ранами и глубокими царапинами. Пробив путь до свободного пятачка, ягуар проскочил мимо опешившего оцепления из вооружённой стражи и в пару прыжков достиг группы поджигателей в коричневых рясах. Мощным ударом лап зверь сбил с ног служку, державшего в обеих руках тяжёлый кувшин с маслом, которым святоша собирался смочить последние вязанки хвороста, а затем подливать горючку в костёр.

Глиняный кувшин с грохотом разбился, выплёскивая масло на брусчатку площади, под сандалии обслуги в рясах.

В следующем прыжке зверь опрокинул факелоносца и, воспользовавшись визжащей тушкой в качестве трамплина, совершил дальний прыжок в сторону повозки с клеткой. Вскочив на козлы повозки, ягуар с грозным рыком оскалил пасть прямо в лицо перепуганного возничего, который тут же поспешил сигануть прочь.

Выроненный факел воспламенил разлитую в ногах группы монахов лужу масла. Языки пламени лизнули длинные подолы монашеских балахонов, и сухая шерстяная ткань мгновенно загорелась, превращая мечущиеся фигуры в истошно вопящие живые факелы. А с помоста общему хору громко подвывал скопец, пришпиленный стрелой к деревянному сиденью кресла.

Василиск решил не исправлять небольшую промашку, ибо целился — то он по навесной траектории в макушку капеллана, но и так карающий выстрел из поднебесья получился весьма удачным, да и жаль было теперь время тратить — остальные недобитки в рясах тоже требовали внимания. Стоило использовать то, что часть стражников впала в ступор, а другие в панике готовы были палить из ружей куда угодно. В таком состоянии чародею — телепату не составляло большого труда корректировать сумбурные действия перепуганных стрелков.

Какой — то стрелок попытался попасть в рычащего хищника и, рывком подняв ружье к плечу, произвёл выстрел. Однако палец на спусковом крючке сжался чуть раньше, чем следовало, и пуля угодила в бестолково метавшуюся на линии огня голову инквизитора.

Следующая пуля, совершенно неожиданно для другого стражника, свалила инквизитора, истуканом замершего на помосте с виселицами. Словно притаившийся за спиной дьявол дёрнул стрелка за руку, сбив прицел выше