Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Неву и Джину. Они осторожно подошли к воротам. За ними, в предрассветных сумерках, виднелись три фигуры: мужчина, женщина и подросток. Лица изможденные, запавшие глаза, одежда в лохмотьях. От них несло страхом и немытой немощью.

— Кто вы? Откуда? — спросила Нева через щель, не открывая ворота.

— Из Гленвиля… — прошептал мужчина. — Выживали в подвале магазина… Еда кончилась… Ожившие везде… Думали, здесь… мотель… может, еда…

Нева обменялась взглядами с Джиной и Сетом. Голод в их глазах был слишком знаком. Без угрозы. Без оружия. Просто отчаяние.

— Джина, — тихо сказала Нева. — Дай им три сухпайка. Из наших дорожных.

Джина кивнула, вернулась в комнату. Через минуту она протянула через щель три плотных пакета с высококалорийной смесью орехов, сухофруктов и галет.

— Держите. И уходите. Сюда могут прийти другие. Небезопасно.

Глаза людей расширились от неожиданности. Мужчина схватил пакеты.

— Спасибо… Спасибо огромное! — его голос сорвался на плач.

Они разорвали упаковки и ели жадно, прямо на месте, запихивая пищу в рот руками, не обращая внимания на крошки. Это была не еда. Это было спасение. Хотя бы на несколько часов.

— Уходите, — повторила Нева жестче. — Сейчас же.

Они послушно кивнули, еще раз пробормотав благодарность, и растворились в сером предрассветном тумане, унося с собой драгоценные пайки и призрачную надежду.

Нева смотрела им вслед, ее лицо было каменным. Ни жалости, ни гнева. Просто констатация факта. Такой мир. Голодные люди. Голодные мертвецы. И они где-то посередине, с ножом, топором и тесаком на поясе, едущие к бывшим друзьям, которые, возможно, стали еще голоднее и опаснее. Она повернулась к своим.

— Спите. Час до рассвета. Я досмотрю вахту. Сет, буди Джину в шесть. Выезжаем с первым светом. До базы – полдня пути. Надо успеть до темноты.

Она прислонилась к холодным металлическим воротам, глядя на джип, скупо освещенный первыми лучами, пробивавшимися сквозь горную дымку. Дорога впереди казалась еще длиннее.

Рассвет.

Серый, холодный свет едва разгонял туман, цеплявшийся за землю, когда Джина завела автомобиль. Глухой рокот двигателя, обычно приглушенный, в утренней тишине прозвучал как выстрел.

За воротами мотеля собралась толпа оживших. Не три десятка, как вчера, но человек пятнадцать-двадцать. Наверное, те трое, которых они накормили ночью, привели хвост. Запах живых людей, крики, шум машины – все это смазало в их мутных мозгах все остальные инстинкты, оставив только один: ЖРАТЬ. Они уже ломились в не слишком крепкие металлические ворота, гнули решетку, протягивая скрюченные, грязные руки в щели. Их хриплое, слитное рычание наполнило двор.

— Черт! — выругался Сет, хватаясь за свой пожарный топор. Его глаза расширились от адреналина. — Не проедем! Они ворота сомнут!

Лицо Невы не выражало страха, только холодную, расчетливую ярость и мгновенную оценку ситуации. Стрелять? Шум поднимет всю округу. Таран? Рисковать джипом, застрять в толпе? Нет.

— Холодняк! — ее голос прозвучал резко, как щелчок затвора. — Очищаем выезд. Быстро, тихо, жестоко. Сет – левый фланг у ворот! Я – правый!

Нева первой подбежала к воротам. Ее боевой нож уже был в руке, клинок блеснул тускло в сером свете. Она не стала ждать. Резким, точным движением она просунула руку со ножом в щель между прутьев. Один из оживших, старик в разорванном пиджачке, тянулся к ней, открывая гнилую пасть. Клинок Невы вошел ему снизу в челюсть, пронзил нёбо и мозг. Рычание оборвалось, тело обмякло. Она выдернула нож, черная густая жидкость брызнула на металл.

Рядом Сет взревел не своим голосом. Его пожарный топор взметнулся в воздухе и с тяжелым, сочным чвяк обрушился на плечо женщины в заляпанном платье, пытавшейся просунуть голову между прутьев. Кость хрустнула, тело дернулось и повисло, заклинив проход. Сет не стал вытаскивать топор – слишком долго. Он рванул его на себя, с силой выдернув из тела и кости, и тут же нанес следующий удар – сверху вниз, проламывая череп подростку-мертвецу, который лез следом. Мозги и осколки кости брызнули.

Джина присоединилась. Ее тесак для мяса, тяжелый и широкий, был идеален для рубки. Она не целилась в головы – слишком подвижная мишень в толкотне. Она била по конечностям, по суставам. Со страшным свистом тесак рассек воздух и вонзился в колено высокого мужика в каске. Нога сломалась, сложилась под ним. Он рухнул, загораживая проход другим. Следующий удар – горизонтальный, с разворота – снес руку по локоть другой ожившей, которая тянулась к Сету. Кровь и гниль хлестнули фонтаном.

Это был не бой. Это была мясорубка. Они работали молча, с адской эффективностью, используя ворота как баррикаду. Нева – фехтовала ножом, как скальпелем: тычок в глазницу, резкий взрез подбородка, перерезая гортань и шейный позвонок, удар снизу в висок. Ее движения были экономичны, смертоносны, лишены лишнего размаха. Каждый удар – гарантированное выключение. Черная жижа покрывала ее руку по локоть.

Сет работал топором как кувалдой, сокрушая кости, разбивая черепа в месиво. Адреналин придавал его ударам чудовищную силу. Он бил по корпусу, ломая ребра, по ногам, валя наземь, и добивал страшным ударом сверху. Топор тонул в разлагающейся плоти с противным чавкающим звуком.

Через несколько минут адской работы у ворот образовался завал из тел и отрубленных конечностей. Толпа не была уничтожена полностью, но ее натиск ослаб. Оставшиеся в живых (если это слово тут уместно) ожившие топтались за баррикадой из трупов своих же сородичей, хрипя и протягивая руки, но уже не могли эффективно давить на ослабевшие ворота.

— Готово! — задыхаясь, крикнула Нева, отпрыгнув от ворот, с ножа, с которого капала черная слизь. — Джина за руль! Газуй! Сет, открой ворота и прыгай!

Сет одним мощным рывком откинул щеколду и распахнул левую створку ворот, успев при этом оглушить топорищем лезшего в проем ожившего. Джина вжала газ в пол. Гладиатор рыкнул и рванул вперед, сминая под колесами несколько тел, лежащих прямо на выезде. Сет в последний момент впрыгнул на подножку и втащил себя в салон, захлопнув дверь. Нева, отбиваясь ножом от ухватившегося за борт мертвеца, запрыгнула на пассажирское сиденье.

Джип вырвался на свободную дорогу, оставив позади клубы пыли, хриплые вопли недобитой толпы и груду искалеченных тел у ворот мотеля. В салоне пахло потом, кровью и гниющей плотью.

Нева вытерла клинок ножа о тряпку, ее дыхание было ровным, но в глазах горел холодный огонь.

— Ну что ж, — она бросила окровавленную тряпку в угол. — Доброе утро. Теперь точно не заснем за рулем. Веселее, чем