На руках умирает любовь - Габриэль Коста

– Еще тридцать секунд, – Мантас с улыбкой глядел почему-то именно на Азеля. Он одними губами вел отсчет и, когда оставалась цифра «один», произнес, – начина…

В это мгновение тень самого Мантаса закружилась, словно торнадо, и облепила его тело, не позволяя пошевелиться. Амулет Айона схватила рука и потащила куда-то в сторону. Силы госпожи Марил тут же ограничили место побега этой черной руки, однако, когда она уже собиралась наложить знаки сдерживания и света, ее саму связало по рукам и ногами тенью и кругами высших знаков. Кайлу не оставалось ничего другого, как броситься и голыми руками отнимать у монстра амулет Айона. Он схватил руку, словно настоящую, и, когда вырвал амулет, тот засиял фиолетовым и стал пениться.

– Кайл! Немедленно выбрось! – заорал не своим голосом Азель.

– Великий пожар. Проклятье Виарума. Капля боли.

Крик боли полетел в небо. Боль, которая накрыла Кайла, не поддавалась ни объяснению, ни контролю. Его пальцы сами послушались приказа Азеля. Он ничего не мог с ними поделать, когда те разжались и бросили амулет. Кислота, подобно фонтану, стала брызгать в разные стороны и ему пришлось бежать, не оглядываясь. Лишь непонятно откуда появившееся стена спасла его от неминуемой смерти. Амулет все покрывался зеленной кипящей жидкостью, которая становилась гуще и гуще. В какой-то момент она стала ростом с человека. Разрывая пузырь, словно кокон, появилась голова человека. Представлять его не требовалось, по безумному взгляду серебряных глаз, растрепанным длинным красным волосам стало и так ясно – Ноа. Он стоял в коротких шортах и еле сдерживал улыбку, его левый глаз дрожал и иногда косил в сторону. Он поднял амулет и усмехнулся.

– Думали, обманете меня? – его голос был необычайно низок. – Я поставил метку проклятия на этот амулет еще много лун назад. Надо же было нам как-то следить за перемещениями Айона, – он рыкнул. – Кармин!

– Да тут я, не ори, – заклинатель вышел из тени, одна из его рук странно блестела. – Еле успели к главному представлению. Спасибо, Синделай.

– Понятно, – прошептал Гилем.

Он наконец-то очнулся от ступора. Все мысли, которые тайфуном взмыли в его голове – остановились. Простая и знакомая цепочка Синделай-Меладея-Редлай помогла ему прийти в себя. Книгописец смотрел, как из тени появляется человек. По их внешнему виду стало ясно – они не восстановились после битвы с Саргоном, Меладеей и Леей. Вот только именно Синделай обеспечил им мгновенное перемещение на шестой материк.

Гилем перевел глаза на госпожу Марил, которую полностью обездвижили, Кайла, что держался за руку и потерял связь с реальностью из-за боли. Если сейчас команда покинет свои точки на печати, спасти Айона будет невозможно. Они уже потратили все имеющееся время.

– И чего же вы хотите? – спросил равнодушно Гилем.

– Простого-простого, чтобы Айон перешел на нашу сторону после того, как сработает проклятие бессмертной жизни, – низким шипящим голосом, словно кто-то сжал лист бумаги, сказал Ноа. – Помимо вашего сценария… Есть еще один. И мы им обязательно воспользуемся. Осталось еще немного. Вы абсолютно не способны защитить Айона. Океан вновь проиграл, а Азель… лин не может двинуться с места.

– Так и знал, – ответил ему так же без эмоций книгописец. – Вы захотели умереть здесь и сейчас. Я не позволю вам сделать задуманное.

– Сколько громких слов, книгописец, – бросил Кармин высокомерно. – Ты даже не знаешь, что мы хотим сделать.

– Кармин, Ноа, Синделай… – обратился к ним Азель. – Я прошу вас, я умоляю вас остановиться и дать нам завершить ритуал над Айоном. Еще не поздно спасти мир. Мы…

– Нет смысла упрашивать их, Азель, – перебил его Гилем. – Оттого, что ты встанешь на колени, тебе лишь проще будет снести голову.

– Прими неизбежное! – закричал Ноа.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Надежда Богини пламени, – прошептал Гилем.

Ему на голову упал свет. Самый чистый из тех, что им довелось видеть. Даже Азель открыл рот в неверии. Золотые слезы пошли из глаз книгописца: они рисовали странный узор, похожий на ветки и листья персикового дерева, татуировки его изменили вид. Волосы, что раньше были шоколадного оттенка, посветлели, и их концы окрасились в желтый. Фиолетовые до этого, они засияли золотом. Одежда и знаки госпожи Марил исчезли, и ему на смену пришли обычные хлопковые штаны с поясом в виде веревки. Обувь исчезла. Торс Гилема горел от татуировок, а по позвоночнику вырисовывался ствол того же персикового дерева. Выше сил, чем великий пожар, никто из них не знал, но новая информация про статус книгописца вполне оправдывала его преображение. Он не стоял на земле, а слегка парил. Финалом смены его формы стало появление венца над головой.

– И что это?! – взвыл Ноа.

– Ваша смерть, – Гилем щелкнул пальцами, и знаки Кармина засветились зеленым. Они стали перестраиваться. С новой силой Гилема старые представления о его слабостях стали не актуальны. Теперь у него их просто нет.

Госпожа Марил получила лазейку, чтобы освободиться. Этим она и воспользовалась.

– Вторая истина. Печать краской Богини пламени. Знак Широ! – она тут же пробубнила это себе под нос, заставляя Кармина выругаться под нос. – Гилем, нашим нельзя покидать места, иначе Айон умрет. Его держит лишь моя структура.

– Знаю. Я уже защитил ее от вмешательства Кармина, – ответил Гилем с усмешкой. – Настало время пофантазировать о мире.

И после этого он махнул рукой в сторону Ноа и на него пошла огромная всепоглощающая волна из пламени. Тот был настолько ошеломлен размерами и скоростью атаки, что чуть не погиб на месте. Кармин сработался с Синделаем, отправляя его мощным ударом тени в сторону, пока сами они удирали кто куда. За спиной Гилема начали появляться копья, стрелы, мечи и потом залпом направились в сторону врагов. Кармину пришлось использовать самые мощные знаки, Синделай полностью ушел в тень. Ноа же из-за специфики своих сил пришлось применять акробатические трюки и уворачиваться. Однако для того, чтобы спастись от гнева Гилема, это ничтожно мало. Книгописец усмехнулся и лишь махнул пальцем, чтобы земля под Кармином и Ноа превратилась в вязкое болото, из которого сразу потянулись щупальца.

– Вторая истина. Необратимость. Разрушение пламени, – рыкнул Ноа, и все руки, схватившие его тело, покрыла зеленая кислота.

– Разрушить основу моей атаки – пламя, умно, но… – Гилем протянул раскрытую ладонь вперед. – Пусть злоба твоя порастет цветами. На моей стороне само мироздание, Ноа.

Несмотря на то, что Ноа смог вырваться из плена рук, вся его кислота превратилась в пионы, и их лепестки полетели по ветру. Сила Гилема заставила их превратиться в шершней и окружить стража. Вот так книгописцу хватило лишь один раз назвать имя своего истинного