Холодный космос - Андрей Викторович Стрелок

Религиозные движения (в основном Российская Региональная Юнитологическая Церковь, Православная Церковь Нового Обряда и Всероссийская Мусульманская Умма) существуют под строгим надзором КАПЗ из-за истории религиозных конфликтов в XXI веке.

Военная роль

РФР поставляет значительное количество кадров для Сил обороны Земли(СОЗ).

Перспективы

Хотя РФР уже не является независимым государством, её влияние в Альянсе по-прежнему сильно военному и технологическому вкладу. Некоторые национал-автономисты продолжают выступать за расширение суверенитета, но жёсткий контроль КАПЗ и общие угрозы делают сепаратизм маловероятным.

Россия XXV века - это не империя и не изолированное государство, но крепкий регион в системе межпланетного человечества, балансирующий между автономией и лояльностью Альянсу.

(Материал утверждён Комитетом по образованию КАПЗ, 2485 г.)

***

Айзек Кларк чувствовал себя здесь странно. Неуютно. За последние годы он привык к металлическим палубам космических кораблей и станций, к гудению систем жизнеобеспечения, к казенной мебели служебных помещений. Дом Максима и Евгении… жилой. Целый, мать его, дом со всеми удобствами глубоко в уральской глуши!

Мягкий диван, прогнувшийся под весом Айзека, казался аномалией. На полках стояли не технические руководства, а настоящие, бумажные книги с потертыми корешками - коллекция Максима, реликвии, которые ему достали шишки из Агентства. Казалось, они готовы были выполнить любой каприз пришельца из другой реальности. И Айзек завидовал, его самого после Эгиды-7 упрятали в психушку, где обращались как с животным, Максим же жил как богатенький сынок какого-нибудь корпоративного руководителя, ни в чем не нуждаясь.

-Красное или белое? - спросила Евгения ее голос вырвал Айзека из размышлений. Она стояла у кухонного стола, держа в руках две бутылки вина.

-Красное, если можно, - ответил Айзек. Это был почти автоматический ответ, привычка.

-Максим говорит, ты инженер до мозга костей, - Женя с легким щелчком открыла бутылку и стала разливать по бокалам темно-рубиновую жидкость. - Говорит, можешь починить все, что угодно.

-Не все, - коротко ответил Айзек, принимая бокал. Его пальцы, привыкшие к рукояткам плазменного резака, казались слишком грубыми для тонкой ножки бокала. - Только то, что имеет чертеж.

Максим сел рядом с ним на диван, откидываясь на спинку и с наслаждением вытягивая ноги. Он был уже без защитного лабораторного костюма, в простом свитере и джинсах, и выглядел на удивление расслабленным.

-Не прибедняйся, Айзек. Я видел записи, как тебя допрашивали по ''Ишимуре''. Ты пересобрал половину корабля из мусора, находясь в эпицентре кошмара. Жень, он гений. Просто очень скромный гений.

-Давайте не будем о работе, - мягко прервала их Женя, садясь в кресло напротив. Она подняла свой бокал. - Сегодня мы говорим о чем угодно, кроме Обелисков, ходячих трупов и сломанных кораблей. Договорились? За то, чтобы хотя бы один вечер побыть просто людьми.

Максим с готовностью поднял бокал. Айзек, после секундной паузы, последовал его примеру. Звук соприкоснувшихся бокалов был тихим, почти интимным. Они сделали по глотку. Вино было терпким, теплым, с нотками чего-то ягодного. Оно было настоящим.

Первым молчание нарушил Айзек, что удивило даже его самого. Его взгляд зацепился за одну из книг на полке. Старое, потрепанное издание в твердом переплете.

-У моего отца была пара таких экземпляров, выкупил у какого-то старьевщика за кругленькую суму, - тихо сказал он. - Он говорил, что бумажная книга хранит не только историю, но и прикосновения всех, кто ее читал.

Максим проследил за его взглядом и улыбнулся.

- ''Марсианские хроники''. Брэдбери. Забавно, правда? Для меня в мое время это была почти фантастика. Мечты о покорении космоса. А для тебя - это уже почти исторический документ.

-В наше время? - переспросила Женя, хотя знала историю Максима. Она хотела направить разговор в это русло. - Расскажи Айзеку. Мне кажется, ему будет интересно.

Максим сделал еще один глоток вина, собираясь с мыслями.

-Ну… Это сложно объяснить. Представь себе мир, Айзек, где космос - это что-то далекое. Нечто, что ты видишь в телескоп. Луна - это предел мечтаний, а Марс - едва ли недостижимая цель. У нас не было кораблей, способных пересекать Солнечную систему, не считая беспилотных зондов. Не было станций на орбите Юпитера, не было колоний у других звезд. Не говоря о сверхсветовых двигателях, астроинженерии, терраформировании.

Он говорил медленно, словно пробуя на вкус собственные воспоминания.

-У нас была… другая плотность и темп жизни. Информация не поступала тебе прямо в мозг через нейролинк. Чтобы что-то узнать, нужно было ''зайти в интернет''. Он был похож на современную Сеть, но по сравнению с ней медленный, неуклюжий. Фильмы нужно было скачивать часами. Музыку искать на специальных сайтах. Все было… материальным. Я еще немного застал эпоху, когда были диски с музыкой, кассеты с фильмами. Чтобы поиграть в игру, нужно было вставить диск в специальное устройство. Все можно было потрогать.

-Звучит… неэффективно, - заметил Айзек, но в его голосе не было осуждения, лишь любопытство.

-О, это было чудовищно неэффективно! - рассмеялся Максим. - Но в этой неэффективности была своя прелесть. Были границы. Между странами, между культурами. Чтобы увидеть что-то другое, нужно было лететь на самолете - это такая атмосферная машина, несколько часов. Не было универсального переводчика. Люди говорили на сотнях разных языков. И это было… нормально. Мир был огромным, почти необъятным. А сейчас, - он обвел рукой кухню. -Мир стал меньше, культурные различия размылись, половина человечества говорит на английском как на родном, но расстояние между людьми, как мне кажется, только выросло.

-Ты скучаешь? - тихо спросила Женя.

Максим надолго замолчал.

-Я скучаю по мелочам. По запаху бензина на заправке. По тому, как пахнет воздух после дождя в лесу, даже по шаурме из придорожного ларька. Скучаю по ощущению, когда ты едешь в машине, опустив стекло, и ветер бьет в лицо. По настоящей, непредсказуемой погоде. По тому, что звезды на ночном небе были просто звездами, а не пунктами назначения в рабочей командировке или местами, где таятся космические ужасы.

Последние слова он произнес почти шепотом. Запретная тема подошла слишком близко. Айзек напрягся, его взгляд стал жестким. Женя тут же вмешалась.

-А я бы снова хотела увидеть океан нашего времени. А не ту загаженную мусором и химикатами помойку, в которую его сейчас превратили.

-Он был живым, - сказал Максим, благодарно взглянув на нее. - И очень соленым.

Айзек молчал, переваривая услышанное. Мир Максима казался ему странной диорамой, чем-то из музея древностей. Примитивный, медленный,