Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 5 - Юлия Борисовна Жукова

Мама…

И я заплакала.

Даже не заплакала — взвыла раненым зверем. Мама! Мамочка…

Мне казалось, что у меня сейчас разорвётся сердце, я просто не выдержу, не справлюсь с этой болью. Я потеряла их всех. Потеряла. Я никогда их уже не вижу. Никогда.

Я умерла для них тогда, на операционном столе, совсем молодой. Не представляю, как родители это пережили.

Саша развернул меня к себе и обнял. Я уткнулась ему в плечо, схватилась за ткань рубашки и плакала, как никогда в жизни не плакала. Рыдала, ревела, почти кричала. А Саша прижимал меня к себе и гладил по голове.

— Они все прожили долгую жизнь, Асенька, — прошептал он, когда я начала затихать. — Долгую и хорошую. Они не забывали тебя. Добились расследования и наказания тех, кто был виноват в том, что случилось с тобой. Они всегда помнили тебя, Асенька. Тебя очень любили, милая моя.

Слёзы хлынули новой волной. Но в этот раз было как-то полегче. Я цеплялась за Сашу и никак не могла успокоиться. А он терпеливо обнимал меня, потом поил чаем и снова обнимал.

Не знаю, как долго это продолжалось. По-моему, вечность. Очень болезненную вечность. Но потихоньку я угомонилась. Сначала перестала плакать, затем всхлипывать, потом и вовсе пошла в ванную и умылась ледяной водой. Когда же вернулась, Саша, уже сменивший рубашку, налил мне рома с шипучкой, и я с благодарностью выпила один за другим два бокала.

Взявшись за третий, я произнесла то, что сейчас казалось мне наименее важным:

— Я не была красавицей…

— Ты была хорошенькой, — не дал мне закончить Саша. Погладил меня по волосам и притянул к себе, чмокнув в висок. — И я не влюбился бы в какую-нибудь Нагибко с твоей нынешней внешностью, — он даже покачал головой для убедительности. — Но против твоих мозгов и… всего этого — авантюризма, доброты, ехидности, оптимизма, нежности, стойкости — против этого я не мог устоять.

Влюбился… я хотела повторить это слово, уточнить, правильно ли я поняла его. Но он поймал меня взглядом, который содержал все ответы. И в следующий миг мы уже целовались, сжимая друг друга до боли, будто пытались осознать, что это действительно происходит на самом деле, что мы вместе, мы живы, мы любим друг друга.

И мы любили. Любили, обнимали, гладили, шептали какие-то слова и никак не могли насытиться нашим счастьем.

Глава 27.1

Аркадий Петрович стоял у перил на крыше своего развлекательного центра и обозревал прекрасной пейзаж девственной планеты, раскинувшейся сразу за парковкой для аэрокаров. Оранжевые горы, бирюзовые рощи, белая, с розовинкой гладь озера, ловящая пробивающиеся сквозь облака рассветные лучи. Светало здесь по зимнему времени поздно, и Аркадий Петрович любил перед завтраком насладиться красотой. Зря он, что ли, ставил развлекательный центр в таком живописном месте?

— О, Аркаша, и ты тут! — послышался сзади знакомый голос.

Аркадий Петрович обернулся и тут же раскрыл объятья.

— Заха-ар! Я уж думал, ты ко мне теперь ни ногой!

Захар Гуримич похлопал его по спине.

— Да ну что ты, Аркаша, я же завсегда рад тебя видеть! Там у нас с твоими орлами отношения разладились, так это тебя не касается, ты ж и не занимаешься ими больше, разве не так?

При слове «орлы» Аркадий вздрогнул.

— Да не то чтобы совсем не занимаюсь, так-то приходится иногда… Ты вот мне сказал, что у них там бардак, пришлось вмешаться, исправить.

— Да? И как, удалось?

Аркадий хитро прищурился на приятеля.

— А вот ты заказ сделай, тогда мне и скажешь, удалось или где.

— Вот ты искуситель, — покачал головой Захар. — Я ж как от твоих сбежал, на месте не сидел, нашёл другого производителя, уже все контракты подписаны, теперь нескоро смогу к тебе вернуться, уж прости, сам понимаешь…

— Скидку дали хорошую? — хмыкнул Аркадий. — Как не понять. А кто, кстати?

— Ну, и это тоже, — протянул Захар. — Да и технологии есть поновее, чем у твоих. Вон, например, про фазовые модуляторы Демогоргона?

Аркадий с трудом удержал лицо. Демогоргона — это же та чушь, которую Виссариоша впаривал конкурентам… С чего Гуримичу о них спрашивать?

— Да, что-то слыхал, — осторожно ответил Аркадий. — Да только чухня же.

— Кому чухня, а кому передовая технология, — не согласился Захар. — Мои новые партнёры видят за ней будущее, а в «ЭкзоТехе» такого нет.

— А что за партнёры-то? — второй раз закинул удочку Аркадий.

— Вот, а держал бы руку на пульсе, всё бы знал! — воскликнул Захар и хлопнул его по плечу.

Аркадий неуверенно покосился на старого приятеля.

— Я надеюсь, ты не вложился в это сомнительное предприятие?

Лицо Захара как-то подозрительно дёрнулось.

— Вложился? Я? Ты же меня знаешь, я семь раз отмерю, а режет пусть кто-нибудь другой! Тем более если предприятие сомнительное. А чем, кстати?

— Аркадий Петрович, доброе утро! — раздался за спиной ещё один знакомый голос. Вот есть минусы в том, чтобы наслаждаться рассветом не на своей вилле, а в развлекательном центре, где каждый второй тебя знает!

Аркадий повернулся и увидел Виссариошу. То есть Сашу, как он сам себя называл. Имя ему, вишь, отцом данное, не по душе. Рядом с Сашей маячила странная девица, но Аркадий поначалу не обратил на неё внимания.

— И тебе не хворать, — крякнул он, предвкушающе улыбаясь. Сашка обещался привести все материалы по экзотеховской проблеме — с уликами, доказательствами и головами на блюде. И судя по победному виду, таки привёз. Значит, вся эта маета скоро кончится, и можно будет нормально планировать бюджет застройки, не опасаясь, что деньги внезапно кончатся. — Знакомься вот, Захар Гуримич, мой давний друг и старейший клиент…

— Я ещё не такой старый! — делано возмутился Захар, и оба хохотнули.

— А это Мирослава Рогозина сын, помнишь его? — продолжал Аркадий.

— А, ну конечно! Имя ещё красивое Мирик выбрал… Вениамин, что ли?

— Саша, — отрезал Рогозин, впрочем, с дружелюбной улыбкой. — Разрешите тоже познакомить: Александра Нагибко, моя помощница.

Девица вышла из-под тени пляжного зонтика, улыбнулась и кивнула. И Аркадий наконец понял, что с ней не так.

— Ну ты это… Сашка… Я всё понимаю, конечно, — медленно произнёс