Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

пор не понимаю, почему этот человек введён в Военный совет, — произнёс Планкетт. — Рядовой боец с неясной биографией. Отказывается подчиняться, самовольно действует на улицах, подрывает боеспособность нашей армии. Поднимаю вопрос об исключении Майкла О’Хары из состава совета, кто за?

Желание открутить ему башку проснулось снова, и я взглянул на него так, что Джозеф Планкетт отодвинулся подальше, прикрывая кашель носовым платком.

— Отклоняется, — сказал Пирс. — Сейчас не время для внутренних дрязг. У нас есть проблемы поважнее, чем состав совета. Том, скажите, чтобы нам принесли чаю. На всех.

Кларк поднялся из кресла, похрустел шеей, выглянул в коридор.

— Чая нет, — хмуро произнёс он по возвращению.

Все уставились на него неверящими взглядами. Беда. Катастрофа. Что для англичанина, что для ирландца.

— Теперь-то вы понимаете, что глухая оборона обречена на провал? — насмешливо фыркнул я. — Если мы не прорвём блокаду…

— Вы не военный, О’Хара! — перебил меня Кент. — Вы простой портовый рабочий!

— Имон… — подал голос Коннолли. — Этот рабочий уже заслужил своими действиями хотя бы минимального уважения.

Пожалуй, надо было всё-таки действовать через него, через социалистов. С этими каши не сваришь.

Пирс вздохнул и опустил голову на руки. Жест крайнего бессилия.

— Со снабжением и впрямь дела обстоят всё хуже и хуже, — сказал Коннолли. — Я предлагаю организовать раздачи провизии для нуждающихся. Привлечём женщин, у моих людей тоже есть опыт. Народ нужно накормить. Одними лозунгами сыт не будешь.

— Наши припасы тоже тают, — возразил Кент.

— Мы реквизируем провиант у городских торговцев. Со складов. Выдать им расписки о будущей оплате, и организовать раздачи, — предложил я.

— Грабёж, форменный грабёж, — проворчал Кларк.

— Уж лучше мы, чем кто-то другой, — сказал я. — Это даст нам хотя бы ещё пару дней.

— Джеймс, займитесь этим вопросом. Гражданская армия справится с этим лучше всего, — сказал Пирс.

— Сделаем, утром займёмся, — прогудел Коннолли.

Ну, хоть что-то, уже лучше, чем бесконечно молоть языком. Да и недовольство дублинских торговцев и промышленников падёт на Коннолли и его людей, а не на всю Республику в целом, так что ход вполне разумный.

— Будут очереди. Толпа. Мишень для британских пушек. Или снайперов, — мрачно произнёс Планкетт.

— Ерунда, — отмахнулся Коннолли. — Организуем всё во дворах, привлечём женщин. Потребуется охрана, человек пятьдесят в сумме.

— Столько мы снять не можем, — отрезал военный министр.

— На основании чего сделаны такие выводы? Если бы вы лично прошлись по баррикадам, то увидели бы, что у нас во многих местах стоят четверо там, где можно обойтись двумя, — сказал я. — Если же слепо верить донесениям командиров, то у них всегда будет острая нехватка и людей, и боеприпасов, и времени.

Крыть Планкетту было нечем, и он лишь бросил на меня неприязненный взгляд. Наше с ним противостояние только набирало обороты, и пусть не я его начал, я прекрасно понимал — мы с ним не уживёмся.

— Люди тоже найдутся, — сказал Пирс. — Ради такого дела многие сами вызовутся.

Это уже лучше, чем голодать и стрелять в людей из-за булки хлеба.

— Что касается блокады, — продолжил он после небольшой паузы. — Что-то можно будет доставить морем, но это слишком ненадёжно в нашей ситуации. Значит, нужно наладить связь с провинцией по суше. Майкл, вы предлагаете прорыв?

— Не совсем. Западное направление не перекрыто наглухо, насколько я знаю, — сказал я. — Там расставлены посты, проскользнуть можно. Ночью, например, уничтожить пару блокпостов, и всё. Телеги пройдут, было бы желание. В провинции просто не знают, что у нас здесь творится.

— Имон, западное направление за тобой, — сказал Пирс.

Имон Кент подкрутил щеголеватые усы, посмотрел на меня так, словно я потребовал у него право первой ночи с его любимой женщиной.

— Не надо трогать западное направление. Пока там тихо, я бы хотел, чтобы так оставалось и впредь, — сказал он.

— Там тихо лишь до той поры, пока генерал Максвелл не подвёл достаточное количество сил, — вздохнул я. — Когда он посчитает, что людей достаточно, он начнёт массированное наступление со всех сторон одновременно.

— И мои люди сдержат его там, — сказал он.

— Какая самонадеянность, — фыркнул я.

— Мистер О’Хара… — процедил Кент. — Не надо указывать командирам батальонов, как им делать свою работу. Занимайтесь своей. Кто ваш непосредственный командир? Макдона? Идите и доложитесь ему, он найдёт вам применение гораздо лучшее, нежели спорить с начальством.

Я почувствовал, что начинаю злиться уже по-настоящему. Что начинает подступать холодная ярость. Пришлось несколько раз сжать и разжать кулак под столом, чтобы не схватиться за револьвер.

— Мистер Кент… Дело как раз в том, что вы НЕ делаете свою работу, — произнёс я. — И я не прошу вас уступить командование. Я прошу лишь выделить мне роту солдат и помочь мне сделать так, чтобы в город прошли телеги с хлебом.

Кент поиграл желваками, пристально глядя мне в глаза. Я и не думал отводить взгляд, смотрел в ответ прямо и открыто, почти спокойно.

— Не могу ничего обещать, мистер О’Хара, — сказал он.

— Значит, вы не можете ничего сделать для народа Ирландии, — сказал я, поднимаясь из-за стола.

Я встал, одёрнул китель, поправил ремень с кобурой.

— Майкл! — воскликнул Пирс. — Сядьте!

Я посмотрел на этого самопровозглашённого президента, с удивлением отмечая, что мне жаль видеть его таким. В такой ситуации. Я ему даже отчасти сочувствовал. Всю жизнь идти к революции, к независимости, чтобы по итогу показать себя полным политическим импотентом. И он достаточно умён, чтобы это понимать.

— История нас рассудит, мистер Пирс, — тихо произнёс я.

И вышел, не обращая внимания на возмущённые возгласы и требования остановить меня. Дверь хлопнула чуть громче необходимого.

Глава 7

Шеймус ждал меня внизу. Как всегда, дремал, обняв свою винтовку, пользуясь редкой возможностью урвать хоть немного сна. На почтамте тепло, сухо, сравнительно безопасно, можно и поспать. Я бы тоже поспал, но как всегда — некогда. Будить Шеймуса не пришлось, он, как дикий зверь, почуял моё присутствие, приоткрыв один глаз, едва я подошёл к нему.

— Громко вы там ругались, — проворчал он.

— Были причины, — ответил я. — Идём.

— Идём, —