"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

злиться на нас.

- Он, конечно, прав, но ты Саша должен понять, что я не могла поступить

иначе.

- Да понимаю я все. Как, впрочем, и дядю Германа. Ничего позлиться, позлиться и перестанет. Для него интересы службы превыше всего. А ты для

него человек нужный. Слушай, а в той, прошлой жизни ты была хорошо

обеспечена?

- В молодости не очень, а потом вполне себе.

- А что ты имела?

- Две квартиры в Москве, загородный дом, хороший кстати загородный

дом, солидный счет в банке. С точки зрения всяких там олигархов я, конечно, была нищей, но мне в принципе хватало.

- А за границей была?

- Не только была, но и жила. Я была собственницей небольшого домика в

Испании. Мне не плохо платили, а к роскоши меня никогда не тянуло. Тем

более, что детей у меня не было и тратить гонорары мне особенно было

ненакого.

- Да я что-то не заметил у тебя пока тяги к красивой жизни, которой, судя по

всему, отличалась подлинная Юля Заварзина.

- Подлинная Юля Заварзина была доброй девушкой, которую, видимо, достало то лицемерие и ложь с которым она сталкивалась постоянно и

дома и вне его. Вот она и бунтовала против него как могла. Я как-то дома

наткнулась на один хитрый тайник, в котором обнаружила ее личный

дневник. Прочла его. И многое поняла про прежнюю хозяйку тела, которое

я заняла таким не обычным способом. Юля изначально была очень доброй

девушкой с открытой душой. Не ее вина, что она выросла в таких условиях.

Сейчас наступают такие времена, когда такие вот Юли будут погибать

пачками. Она по своей сути была типичным тепличным цветком ни в

малейшей степени не приспособленным к той страшной жизни которая

начнется вот-вот. В девяностые такие вот Юли массово быстро спивались, садились на иглу, их продавали в заграничные бордели и так далее.

- И ты так спокойно говоришь об этом?

- Саша не начинай опять. Мы уже один раз чуть было не поссорились из-за

этого. Ты же знаешь мою позицию по этому вопросу. Как и аргументы, которыми я обосновывала ее. Я не вижу оснований как-то ее менять. Во

всяком случае пока.

- Но в Москву ты все-таки едешь? Стало быть, не отказываешься полного

невмешательства в будущее. От его коррекции.

- Само мое появление здесь уже изменило будущее. Мое появление, совпавшее со смертью меня же шестилетней. В этом варианте истории

никакой Вероники Степановой ставшей потом Арсеньевой больше нет и

никогда не будет. Есть Юлия Заварзина. И никто кроме тебя не знает, что в

теле Юлии Заварзиной на самом деле пребывает Вероника Степанова-Арсеньева. Да и ты как мне иногда, кажется, не вполне веришь в это. Это

первое. А второе это то, что выбора у нас как ты понимаешь нет и не

предвидится.

- Да уж. Добрый дедушка - Штирлиц схватил нас пожестче чем Тарханов. И

мягко так. А не вывернешься.

В ответ Юлия только развела руками. Мол ты сам все понимаешь.

- Слушай, - продолжил я, - похоже, что жена Павла Трофимовича тоже

была шпионкой?

- Ну если он был нелегал, то сто процентов. Нелегалов как правило

забрасывают семейными парами. Это только в кино Штирлиц мог вести

холостую жизнь, тоскуя по жене. В реальности ничего подобного быть не

могло.

- Я смотрю ты и в вопросах нелегальной разведки не плохо подкована?

Муж из ФСБ что ли рассказал?

- Глеб ничего мне про службу не рассказывал, а я соответственно и не

спрашивала. Не дурочка я же в конце концов. А публикаций по истории

внешней разведки в новой России было достаточно. Так что какие-то

элементарные сведения можно было получить без труда.

Так за разговорами шло время и наконец я почувствовал, что меня мало -

по малу начинает клонить в сон. Широко зевнув, я сказал:

- Не знаю как тебя, а меня начинает потихоньку срубать. Давай я на

верхнюю полку, а ты на нижнюю. С детства люблю спать на верхних полках

в поезде.

- Да мне тоже уже хочется спать, - ответила мне Юлия.

Мы расстелили белье на полках, я полез на верх и стал там устраиваться.

Юля выключила свет в купе, разделась и тоже залезла под одеяло.

Поворочавшись недолго, я незаметно и быстро уснул.

Глава 11

Поезд, громыхая на стыках приближался к Москве. Ночью я проснулся как

раз в тот момент, когда мы стояли возле какого-то довольно большого

города. Я свесил голову с полки и посмотрел на лежащую внизу Заварзину.

Юля спала на спине и ее лицо освещал тусклый свет, идущий от

привокзальных фонарей. Я залюбовался ее лицом. Ничто не напоминало в

ней холодную, красивую и высокомерную стерву какой я воспринимал ее в

самом начале нашего знакомства. Напротив, ее лицо с застывшим на нем

каким-то детским выражением было для меня теперь бесконечно милым и

дорогим. “Спит как ребенок”- подумал я. А потом мне пришла в голову

мысль о том, что как я мог раньше жить, не зная этой прекрасной женщины, которая так внезапно вошла в мою жизнь и мало того поменяла ее так

решительно и полно, что еще полгода назад я не мог себе даже

представить это.

Было еще темно, когда вагон стал оживать, в коридоре зашаркали шаги.

Проводницы заходили в купе будили пассажиров и напоминали о сдаче

белья. Зашли и к нам. Полная с кудряшками на голове проводница открыла

дверь и прокричала практически “трубным гласом”:

-Так просыпаемся, сдаем белье, Москва скоро!

Прокричав это, она захлопнула дверь и двинулась к соседнему купе.

- А? Что? - заворочалась на нижней полке Заварзина, - Санечка мы, что

приехали? Уже Москва?

- Вставай Заварзина не кисни, мы подъезжаем к столице нашей Родины

граду Москве, - бодрым голосом ответил ей я и спрыгнул вниз.

Выйдя в коридор, я направился в туалет. Отстояв там приличную очередь

и сделав свои дела, я вернулся в купе. Заварзина управилась значительно

быстрее меня и к моему возвращению она успела собрать белье и сложить

его внизу.

Мы уселись за стол я вытащил из сумки термос, в котором еще булькало и

плескалось кофе, разложил остатки бутербродов, и мы начали

перекусывать. Я глянул в окно, из которого начал уже струиться тусклый

свет, позднего зимнего утра. На улице валил