Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Городца по коридору и слушал негромкое бормотание радиоприёмника, доносившееся из приоткрытой двери соседнего помещения. Транслировался выпуск новостей: диктор вещал что-то о международной напряжённости, аннексии кого-то кем-то в центральной Латоне и бездействии Лиги Наций, но толком ничего разобрать не получилось, да и мысли совсем другим были заняты.

Вот с какой стати Георгий Иванович меня вызвал? Из-за вчерашнего инцидента или по нашим делам какие-то подвижки появились? Ещё и запропал куда-то, а если на тренировку по рукопашному бою опоздаю, Малыш точно отжиматься или подтягиваться до потери пульса заставит!

Как оказалось, Георгий Иванович о назначенной встрече попросту запамятовал. Поднявшись на этаж, он озадаченно глянул на меня, небрежно кивнул в ответ на уставное приветствие, отпер кабинет и тут же вышел обратно с кожаным портфелем.

— По дороге поговорим, — сказал он, а на улице велел водителю ехать прямиком на пропускной пункт и ждать его уже там.

Сами мы двинулись к воротам быстрым шагом, на ходу капитан спросил:

— Ну что там у тебя опять стряслось?

Я в двух словах рассказал об оброненной в грязь шоковой дубинке и замыкании контакта. Георгий Иванович неопределённо хмыкнул.

— Думаешь, Митрич совсем из ума выжил и ненужного в отчёте писать не стал из-за охлаждённого тобой кваса?

Вопрос вогнал в ступор, как с шага не сбился, — просто не понимаю.

— Нет, Петя. Всё далеко не так просто. К Митричу тебя я привёл, поэтому и услугу он оказал совсем даже не тебе. И вот скажи: мне зачем такие обязательства на себя вешать?

Я бы и рад был что-нибудь ответить, да только в голову ничего путного не шло.

— Рассказывай! — вновь потребовал Городец, и тут уж я запираться не стал, поведал о конфликте с сослуживцами.

Капитан раздражённо поморщился, пригладил жёсткую полоску чёрных усов и с нескрываемым отвращением произнёс:

— Маленский! Ох, чует моё сердце, подсунул нам комендант товар с гнильцой. Ну да ладно, сейчас не об этом. Действовал ты правильно, но излишне прямолинейно. Что глазами лупаешь? Говорю, как есть. У нас тут не институт благородных девиц. Абсолют человек или нет — не важно. Если он самостоятельно такого рода проблемы решить не способен, значит — непригоден, и чем раньше отсеется, тем лучше. Согласен?

Только и оставалось, что кивнуть.

— В твоём случае доказать умысел не вышло бы, но отметку в личное дело шлёпнули бы всенепременно, — добавил Георгий Иванович. — Ладно, это всё лирика. Раз уж ты вогнал меня в какие-никакие долги, давай — отрабатывай. Вечер субботы у студентов свободное время, так что будет лучше, если сможешь появиться в клубе уже сегодня.

Я даже духом воспрянул.

— А…

— Обойдёшься без увольнения, — огорошил меня собеседник. — Выберешься за пределы части, сходишь в самоволку и вернёшься. Считай это испытанием на профессиональную пригодность. Справишься?

У меня даже мысли не возникло сомнений выказать, выдал со всей возможной уверенностью:

— Так точно!

Капитан Городец кивнул.

— Если остановят для проверки документов, полицейским хватит служебного удостоверения, а комендантскому патрулю скажи: «тайга-восемь». Это сегодняшний пароль. Не забудешь?

— Никак нет!

— И на пиво не налегай, не развлекаться идёшь, а работать, — предупредил Георгий Иванович, потом остановился и заявил: — И очень тебя прошу — не убей никого из сослуживцев.

Я оторопело кивнул, тогда Городец похлопал меня по плечу и направился к вездеходу с поднятым брезентовым верхом, но сразу обернулся и предупредил:

— А если всё же доведётся, потрудись не оставлять следов. Сам топить не стану, но и палец о палец не ударю, чтобы от трибунала спасти.

Когда до меня дошёл смысл сказанного, внедорожный автомобиль с забравшимся на пассажирское сиденье капитаном уже рыкнул мощным движком и выкатил за ворота комендатуры.

Переодеваться и на площадку я бежал бегом, но даже так на тренировку безнадёжно опоздал. Удивительное дело — Александр Малыш посмотрел на этот проступок сквозь пальцы и велел разогреваться и разминаться, а потом начал демонстрировать то мне, то на мне правильную технику подсечек и бросков, изредка привлекая к учебному процессу бойцов из основной группы.

Вторую половину тренировки я отрабатывал удары по разнокалиберным грушам, развешенным тут же под небольшим навесом. Выдохся и взмок от пота, да ещё прилично ссадил костяшки, но этого наставнику показалось мало. Проведённая мной под конец занятия связка ударов сержанта нисколько не впечатлила, и он покачал головой.

— Нет, так дело не пойдёт.

Тон, которым это было произнесено, мне откровенно не понравился, и дурные предчувствия оправдались в полной мере, когда Александр взялся за шест, здорово напоминавший самую обычную швабру, только без крепления для тряпки.

— Готов?

К чести своей, выпад я не проморгал и успел прикрыть голову рукой. Бил наставник далеко не в полную силу, но и так предплечье едва не отнялось, на коже остался длинный алый след.

— Больно? — уточнил Малыш без всякого сочувствия. — Это хорошо. Боль — прекрасный стимул к саморазвитию. Техника закрытой руки годится не только для нанесения ударов, в первую очередь она предназначена для их отражения. — Он кинул мне шест и скомандовал: — Бей!

Сомневаться я не стал, крутанул палку и врезал от души, попал по раскрытой ладони наставника, и та даже не шелохнулась. Ощущение оказалось донельзя странным: будто по чугунной чушке приложился, но при этом не возникло ни малейшего намёка на отдачу.

— Погасить удар сверхэнергией просто. Но важно сделать это вовремя и задействовать ровно столько силы, сколько нужно. — Александр забрал шест и уточнил: — Принцип понятен?

Я кивнул и едва успел выставить блок, удар отозвался в кости, но в голову уже летел другой конец крутанувшейся в руках наставника палки; как успел дотянуться до сверхсилы и толкнуть её во вскинутую руку — не понял и сам, просто вместо резкой боли ощутил несильный шлепок.

Сержант отступил на шаг назад и предупредил:

— Контролируй расход силы!

Он ткнул шестом, словно копьём, и я без труда отбил его в сторону, а широкий замах принял на раскрытую ладонью. За мгновенье до того качнул в кисть сверхэнергию, и будто не палкой получил, а свёрнутым в жгут полотенцем; неприятно, но не более того. Следующий, куда более резкий и быстрый удар умудрился погасить полностью, ну а потом скорчился от боли и затряс отшибленными пальцами — просто не хватило остатков внутреннего резерва, чтобы остановить очередной выпад.

— Контролируй расход силы! — повторил своё требование Малыш, выждал миг и вновь раскрутил шест; пришлось отбиваться.

За следующие полчаса выяснилось, что оперированию энергией мне ещё учиться и учиться. То прерывался входящий поток, я оказывался пуст и ничего не мог сделать,