Дипломатическая академия - Алексей Урусов

Дождавшись, когда генерал отойдёт подальше, окружавшие нас иранские дипломаты стали с широкими улыбками жать Шерали руку: — Как же ты его отделал! Это же сам начальник корпуса стражей! Да весь Иран у него по струнке ходит! Вот вечером будет смеху, когда мы расскажем! Но тихо! Ничего не произошло!

Когда мы остались одни, я шёпотом спросил Шерали: — Что это было?

— Думаю, он разозлится, что наследник престола разговаривал не с ним. Чтобы на ком-то отыграться, он попытался оскорбить меня, ошибочно приняв меня за афганца. Ну, за пуштуна. Я в ответ объяснил ему, что я таджик и принадлежу к древнему царскому арийскому роду и оскорбил его в ответ, дав понять, что он араб, эмигрировавший в Иран. Да, на московские деньги это называется «понаехавший», и многие коренные арийские рода Ирана недолюбливают арабов.

Я, поражённый, застываю: — Ты? Его? Оскорбил? Да ты ему тут комплименты говорил в таких цветастых выражениях, что я подумал, что вы сейчас обниматься будете, как старые друзья и не мог понять, с чего он так злится?

— Это Восток. Здесь и месть тонкая, и оскорбляют фразами восхваления с улыбкой на губах, и яд в еду подмешивают сладкий. Я специально применял сохранившиеся в употреблении древние арийские слова, а не произошедшие от арабских языков, чтобы подчеркнуть его статус как некоренного жителя. Он разозлился, потому что серьёзно ошибся и принял таджика из ахеменидского уважаемого рода за дикого афганца; и он ничем не мог ответить на мои оскорбления; а если бы попытался, то окончательно бы «потерял лицо». А для иранца нет ничего страшнее, чем такая потеря.

Его императорское высочество наследник престола Владимир Николаевич Романов спускался по лестнице Дома приёмов, направляясь к своему кортежу в сопровождении двух других Романовых, дядей императора — Константина Михайловича и Михаила Михайловича, тоже заседавших в переговорной группе по военно-промышленному сотрудничеству с Ираном, и на ходу обсуждал с родственниками прошедшие переговоры.

— Удачно в целом с иранцами идут диалоги, — довольно улыбнулся Константин Михайлович. — Если к уже существующим контрактам по средствам противовоздушной обороны удастся заключить ещё один, то это станет для нас серьёзным прорывом в военно-техническом сотрудничестве с Ираном. Им тогда наших ракет потребуется в разы больше. И если что-то они будут делать у себя, приобретя лицензии, для нас не критично: лет через пять у нас ракеты обновятся полностью, перейдём на новое поколение и можно будет предлагать им очередную модернизацию.

— Логично, — поддержал двоюродного деда Владимир Николаевич, — так у нас с авиацией получается: им каждые десять лет приходится покупать у нас передовую партию новых образцов самолётов, чтобы иметь острие атаки, и модернизировать купленное ранее. Договориться бы ещё по бронетехнике: сейчас, пока боевые действия перешли в перестрелки, а заводские конвейеры мы решили не останавливать, слишком много танков идёт на хранение, размещать уже негде, новые хранилища строим. Пару бы сотен танков пристроить в Иран…

— Пытаемся поднимать тему, — согласился Константин Михайлович, — но слишком упирать нельзя. Если они поймут, что мы нуждаемся в сделке, цены собьют. Так что пока ждём подходящего момента.

Продолжая спускаться по лестнице, после нескольких секунд молчания, Константин Михайлович сменил тему: — Насколько же реально Андрей похож на Николая Петровича в юности. Поразительное сходство; мы-то с Михаилом будущего императора в этом возрасте хорошо помним, тогда же как раз курсантом стал. Надо же, как всё сложилось у Алексея-Андрея! В жизни бы не подумал! И в последние месяцы, даже по сравнению с летними фото, Андрей выглядит совсем по-другому. Я всё фотографии разглядывал, и не мог сообразить, почему? Оказалось, всего лишь подстриг волосы. Пока был с хвостом, совсем иначе воспринимался, как какой-то гражданский охламон. Понятно, теперь-то студент дипакадемии: там у них стиль строгий, форма почти военная.

— Но как он иранским владеет: синхронный перевод на очень высоком уровне, даже для МИДа! Стрекочет, как пулемёт, — присоединился к разговору Михаил Михайлович. — Когда внуки мои, Борис и Глеб, после магического шоу рассказали о знакомстве и описали Андрея, сын Антон сразу полез фото Андрея искать и смотреть: больно уж описываемый на Николая Петровича в молодости походил. А оказался копия. Вот же как обстоятельства повернулись!

Беседа шла уже у машин, и согласно кивнув и пожав плечами: — Неисповедимы пути Господни! — наследник престола попрощался с Константином и Михаилом и сел в машину.

Едва автомобиль вырулил со стоянки Дома приёмов, Владимир Николаевич ткнул на первую кнопку быстрого набора смартфона и дождавшись ответа произнёс: — Пап, не на выезде? Да, закончил. Есть информация. Не только о переговорах.

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

«Большое совещание» по предстоящим на год работам мне удалось собрать только после того, как Костя и Марк, по нынешнему статусу — Константин Сергеевич и Марк Васильевич, — смогли представить наброски и проекты всех построек. Даже в Крыму я итоговое совещание не проводил — самому вначале нужно было принять окончательное решение. Оно, правило ведь такое — прежде чем совершить очередную глупость, надо обязательно основательно поразмышлять, иначе глубоко вляпаться не получится. Хотя, с моими-то талантами: в лёгкую. Это я так сам с собой шучу. А если серьёзно — объём предстоящих работ пугает.

Все расселись. Замерли. Чуть не половина руководителей за пятьдесят, а с почтением ждут, когда я заговорю. Понимаю: много новой собственности и их руководители видели меня по два-три раза, знают не очень, и судьба предприятий и, надеюсь, подчинённых, их волнует.

Поэтому решаю сначала внести позитивную струю и обращаюсь к главбуху: — Расскажите, как у нас сейчас финансовое положение?

— Всё в порядке. Налоги по итогам года выплачены полностью. Работники получили премии.

— И что сейчас на счетах имеется в виде «живых денег»?

Бухгалтер, быстро окинув подозрительным взглядом присутствующих, как потенциальных расхитителей и грабителей оберегаемых сокровищ, докладывает: — Три миллиарда и шестьсот сорок миллионов.

Вижу, как руководители, до этого уткнувшиеся в записные книжки, удивлённо вскидывают глаза. Примерно на такую реакцию я и рассчитывал. А теперь мы их добьём; и я