Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

Наконец, опомнился и этот парень-полудемон. Увидев, что злосчастный посох исчез, он ловким прыжком оказался на ногах, и ткнул в Лизу пальцем.

— Это она! Она на нас напала! Мы позвали новенькую познакомиться, я подошёл поговорить, а она вытащила свою палку и чем-то нас вдарила!

Если судить по голосу, парень напуган и ошарашен, буквально потрясён случившимся — ну чисто оскорблённая невинность.

Если судить по глазам, в которые я сейчас смотрю почти в упор, его ледяному спокойствию могут позавидовать иные монахи. Он просто сознательно лжёт…

И отчего-то я уверен, что его ложь сработает. Но такая ли это проблема?

— Это правда⁈

— Да! да… Это она всё, она… — наполнился зал шепотками. Клеветали не все, далеко не все. Но те, кто не присоединился к хору лжецов, просто смолчали.

Ни единого голоса не раздалось в защиту чужой девочки. Могу ли я осуждать детей за это?

Нет. Им с самого рождения, или с малых лет, ясно дают понять — система такова, иной нет и не будет, и никогда ничего здесь не изменится. Даже прошлую наставницу, буквально уморившую тут ребёнка, просто уволили.

Годам к пяти-шести каждый уже понимает, что значит слово «уволили». И что никому вне этих стен их жизни не интересны.

Что ты либо живёшь по местным правилам, либо чудом вырываешься из них. Как Лиза. Увы, личный героизм, доброта, или, наоборот, благородная сила, могут вытащить далеко не из любой задницы.

А вот личная подлость и жестокость, наоборот, помогают жить абсолютно везде. жить как таракан, или комнатный паук, в самом тёмном углу. Как вот… этот вот.

О, как торжествующе он смотрел на Лизу! Я знаю такой взгляд — это взгляд закоренелого, сознательного преступника. Того, кто уже преступил сам для себя не то что закон — мало ли кто пишет законы! — он преступил собственные моральные принципы. И твёрдо это знает.

Впрочем, это полудемон… Были ли у него эти принципы? Если даже Рина, выросшая в ненависти к демоническому, а затем в кругу верных друзей, подчас проявляет резкость и жестокость…

Трудно сказать, было ли в этом типе хоть что-то от человека, кроме слабостей.

— Во-о-от как! — мгновенно сменив гнев на слащавый елей протянула воспитательница. — Ты, Лизонька, у нас выросла драчуньей, значит! Вот что бывает, когда малолетние папаши и мамаши слишком много позволяют негодным девчонкам!

А затем, выдержав паузу, словно оглашая смертный приговор, добавила:

— В Комнату Наказаний её!

По залу разнёсся глубокий вздох. Чего это они?‥

— Но… мы же её уже давно не используем! — промычала Фроська неразборчиво. — Там же… этот! Ну он!‥

— Нехай! — махнула лапищей воспитательница. — Не прибьёт он её, он никого не убивает! Плетей ей всё равно дать нельзя, завтра папочке возвращать! Фроська, оттащи-ка её!

Фроська, даром что сама уже как вышибала по размерам, покраснела, побледнела, мелко затряслась и промямлила:

— Но Он же… там! Он меня ненавидит! Я точно это знаю! А что если.

— Ты что, боишься привидений⁈ — едко рассмеялся полудемон. — Это же обычные астральные твари! Ничего он тебе не сделает такого — ну голова поболит пару дней! Вали давай. А потом я наберусь сил и сам с ним расправлюсь!

— Тихо ты! — прошипела воспитательница. — Болтай поменьше! А то он услышит, испугается и убежит! А нам потом расхлёбывать!

Пацан лишь криво ухмыльнулся.

— М-да. Тёмный вы народ тут, суеверный. Если б не папаша-мудак, я бы в эту дыру шага бы не сделал! Вы чего⁈ Это же мстительный дух, он не может покинуть своей каморки! Совсем уже…

Тут я не удержался. Ребячество, конечно, чего уж. Но более удачного момента для этого просто не найти. Бесшумно шагнув парню за спину, я плавно поднёс руки к его шее — а это не так-то просто, он намного выше меня!

А потом, сняв часть сокрытия, глухим и хриплым голосом провыл:

— Ты в этом уве-е-ерен⁈

Я с силой впился ему в шею ногтями.

Тут же, впрочем, отпустив — и бросив немало маны на телепортацию. Благо, дело происходило недалеко от двери, а как выглядит коридор я отлично запомнил.

И, с громким хлопком, исчезнув из комнаты, я вновь сотворил Великое Сокрытие уже в коридоре.

Что тут началось!!! Сам этот ублюдок заорал, перемежая вопли руганью! Фроська просто визжала как свинья, стокилограммовой пулей вылетев из комнаты! Дети постарше бегали в панике… А вот те, что помладше, даже позволили себе восторженные крики!

Ещё бы. На их глазах все местные «главари» превратились в визжащих трусов — благо хоть в штаны не напрудили.

Да уж. Вот так оно и бывает с теми, кто упивается своим ничтожным превосходством над слабыми. Просто находится кто-то посильнее, повыше, или в жизни банально случается что-нибудь ПО НАСТОЯЩЕМУ сложное…

И вот бывшие царьки ползают на коленях и скулят в готовности засунуть языки кому-нибудь в ж…

Впрочем, не будем о грустном. Под всеобщий шум и хаос, я подобрался к улыбающейся Лизе, явно узнавшей мой голос, и прошептал:

— Пусть эта корова отведёт тебя к призраку. Поболтаете там. Она испугается войти следом. Ты ведь ради этого поехала сюда вот так, сама по себе?

— Угу. — кивнула Лиза. И, дождавшись, пока паника уляжется, напомнила о себе.

— Так что, меня теперь не накажут⁈ — с вызовом бросила девочка. Умница, уже осваивает технику провокаций! — Раз вы все так боитесь!

— Ещё чего⁈ — торжествующе прошипела Наставница. — Фроська! А ну вернись и оттащи Лизку в комнату! Эй, ты там не обоссалась хоть⁈

Не обоссалась. На негнущихся ногах Фрося всё-таки вернулась и, толкая в спину, повела Лизу куда-то из зала. И непонятно было, кто тут кого «пленил». Фрося Лизу, или наоборот.

На этом я Лизу оставил одну. Фрося не посмеет ей ничего сделать, а если и решится — Лиза уже показала, что способна себя защитить. А разговор с тем мальчишкой вообще сугубо её личное дело.

Как фамильярщик должен первого своего фамильяра связать с душой сам, по своей воле, без «мудрого наставника» за плечом, так и некромант. У кого не хватит духу наедине и на равных беседовать с мертвецами, тому нечего делать в этом ремесле.

В одной из школ моего мира для некромантов был простой экзамен. Их запирали в катакомбах под вытравленным древней чумой городом