Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

жизни заставлял ее столько улыбаться, как он. Да никто, если честно. Поймав себя на том, что и сейчас расплывается в улыбке, вспоминая, она словно окаменела. Зрение расфокусировалось, и Кармацких с изумлением поняла, что это от скопившейся в глазах предательский влаги, и поспешила отвернуться от Дмитрия, пока тот ничего не заметил. Хотя этот дьявол все равно заметит, только по фиг ему. Робот хренов!

Внезапно она разозлилась. На себя, что расклеилась, на Дмитрия за равнодушие и даже, почему-то, на Михаила. К черту! Хватит нюни распускать! Дело не ждет.

– Ну что, поехали?

«Лояльный» кивнул.

– К замку? – зачем-то уточнила Нина и очень удивилась, услышав в ответ «нет».

– То есть как?

– Сначала в другое место. Это важно. Тут недалеко.

* * *

– Можешь объяснить, что мы здесь делаем? – Апатия и депрессия отступили перед злостью, и теперь Кармацких была полна нетерпения.

– Ищем кое-что.

– Если скажешь, что именно, будем искать вдвоем – это быстрее.

– Уже нашел. – Дмитрий вытянул руку в направлении дальних зарослей. – Это там.

– Что?

– Идем.

До места они дошли за три минуты быстрым шагом. Совсем рядом чувствовалось холодное химическое дыхание пространственной аномалии. Кусты расступились, и…

– Гребаный Экибастуз! Это что ж тут такое случилось?

На поляне трава потемнела от большого количества пролившейся здесь крови.

– Перерождение.

– Чье?

– Человека. В новое существо.

– То есть в Измененного?

– Не в обычном смысле. Но Измененный здесь был. Очень высокого уровня… Да, это точно он.

По телу Нины побежали мурашки.

– Кто? Посвященный?

– Да.

Она отвернулась и что-то вполголоса пробубнила.

– Хорошим новостям нет предела, да? Какого хрена он тут делал?

– Я же говорю – перерождение. Здесь кто-то умирал. Медленно и мучительно. Тяжелое ранение… Много крови… Но пришел он, и…

– И что?

«Лояльный» стал мрачен, как пасмурное утро перед казнью.

– Чума. Ее источник. Точнее, один из. Главный.

– Переносчик?

Дмитрий кивнул.

– Это переходная форма. Обломок еще не подобрал нужные параметры. Это… создание будет мутировать… уже мутирует. Теряет разум. Кровь, смерть и чума – вот что от него исходит.

– Гребаный Экибастуз! Еще не легче! И что нам со всем этим делать?

– Избегать его. Любой ценой. Это крайне опасная тварь. Если Обломок или Посвященный почуют, что от нас исходит угроза, сразу натравят его на нас…

– И что тогда?

– Ничего, – скучным тоном ответил «лояльный». – Он нас просто убьет.

Нина поежилась:

– Зашибись перспектива! Поехали, а?

– Пока рано.

– Что еще?

– Пошли вон к тем гаражам.

Ответом ему был тяжкий вздох, но возражений не последовало. Дорога до гаражей заняла минут пять, однако Нина еще на половине пути знала, что их ждет. И почти не ошиблась. Кровь, смерть, полуобглоданные трупы собак и пистолетные гильзы.

– А здесь-то что?! – почти простонала она.

Дмитрий опустился на колени рядом с телом кавказской овчарки с пулевым отверстием в голове – это был единственный неповрежденный труп в окрестностях гаражей.

– Собаки – тоже переносчики инфекции, – наконец произнес он.

– Все?

– Очевидно, да. Излучение Обломка сделало их такими.

– Раньше на собак это не действовало.

– Правила игры меняются. Ты еще этого не поняла?

– Что за бойня тут была?

– Стая. Охотились на людей. Люди отстреливались, а собаки сжирали трупы своих убитых собратьев. Так, стоп! Не просто собаки. Измененный. «Животновод». Он их собрал. Он там! – Палец «лояльного» указал на барак неподалеку, выглядевший заброшенным. – Мертвый.

– О как! И кто его? Свои же песики? Он упустил контроль?

Дмитрий мотнул головой.

– Не похоже. Пойдем.

Они двинулись к бараку. От крови, смертей, а также идущих косяком «хороших» новостей у Нины голова шла кругом. С тоской подумалось о том, что вот этот трэш запросто может стать ее последним впечатлением в жизни. Конечно, оперативники АПБР имели мало шансов дожить до пенсии, и устраивалась она туда с открытыми глазами, но в качестве утешения эта мысль не годилась.

Труп они нашли на втором этаже возле одного из окон, щерившихся клыками разбитых стекол. Явных признаков насилия на теле не было.

– Кто его? – спросила Кармацких, уже догадываясь.

– Наша старая знакомая. Та, по чьему следу мы сюда пришли.

– Тогда понятно, почему нет признаков насилия… Сталкер тоже был здесь?

– Да… Но не здесь конкретно. Там, внизу, где собаки. Уходим – тут уже нет ничего интересного.

Нина пожала плечами и последовала за «лояльным». Он снова остановился возле трупа кавказа. Оглянулся на спутницу.

– Он. Это его пуля. Но не только он. Еще какой-то человек. Самый обычный.

– Этот человек присоединился к ним?

– Да.

– И Измененная его не убила?

Губы Дмитрия снова скривились в уродливой усмешке.

– Она уже не та, что в начале. «Лояльная».

– Сталкер вколол ей антинову? – изумилась Кармацких. – Вот проныра! Где достал только?

– Это не важно.

– А что важно? – раздраженно откликнулась Нина. Терпеть манеру разговора спутника становилось для нее все более трудной задачей.

– Сталкер. Он тоже меняется.

– В смысле? Попал под излучение? Становится Измененным?

– Нет… Не Измененный… – Дмитрий помолчал несколько секунд, будто прислушиваясь к чему-то далекому, а потом выдохнул: – Сувайвор!

Интерлюдия 7. Дневник неизвестного

21 августа (продолжение)

Итак, продолжаем. Болезнь будем далее называть «Лесногорская чума» или, для краткости, просто «чума-Л». В истории биологического вида отживших уже была одна такая болезнь, истреблявшая их десятками тысяч. Ее тоже называли чумой или черной смертью. Некоторые аналогии присутствуют, но чума-Л – куда более совершенный и, главное, избирательный убийца.

Первая версия чумы-Л, распространяемая собаками, приводит к смерти в течение нескольких часов. Сначала желтеют ногти, краснеют от множественных кровоизлияний глаза, возникают сильные боли во всем теле, багровые круги под глазами, ухудшается кровоснабжение мозга и легких. Общий упадок сил, удушье и летальный исход. Версия, распространяемая пациентом ноль, – куда интереснее и полезнее для наших целей.

Начальная фаза второй версии практически аналогична базовому штамму. Вот только завершается она общим упадком сил. А затем, вместо удушья и смерти, наступает фаза два. Она длится несколько дней. В фазе один больные чрезвычайно заразны, но их низкая мобильность из-за упадка сил нивелирует это полезное свойство. Фаза два решает эту проблему. Силы к зараженным возвращаются, при этом активность вируса не уменьшается. Ухудшение кровоснабжения мозга выводит мышление на абсолютный минимум, зато активирует инстинкты хищника. Больные тянутся к здоровым, в них просыпается жажда крови, так как мозг, испытывающий ее недостаток, работает на самом примитивном уровне, а потому считает самым простым и действенным способом ее восполнения гемофагию, то есть просто поглощение чужой крови через рот. Повышение активности зараженных и их агрессивности вкупе с неутолимым голодом приводит к значительному росту скорости распространения чумы-Л. При этом все равно наступает летальный