"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

и раньше со мной, не говоря ни слова, достал ТТэшник и положил перед майором, который судорожно запихнул его в кобуру и припустил как ветер. Зазвонил телефон, Дима снял трубку. Выслушав, коротко проговорил что-то. Я не прислушивался.

– Проходи.

Я подошел к двери и потянул ручку. Но остановился и посмотрел на секретаря. Вопросительно кивнул головой на дверь и поднял брови, но Дима, смотрящий мне вслед, показал большой палец. Войдя, остановился.

– Здравия желаю, Лаврентий Павлович.

– Здравствуйте, товарищ Новиков, – Берия опять был чем-то озадачен, но улыбался.

– Сергей, через час мы должны быть в Кремле, – произнес он наконец.

– Неужели к товарищу Сталину поедем?

– Точно. Приведи себя в порядок и выезжаем.

– Слушаюсь, – я осмотрел себя насколько мог.

– Почему награды не носишь? – нахмурил брови Лаврентий Павлович.

– Так вроде и повода особого не было? Все по цехам лазаю. Потерять боюсь.

– Вот тебе и повод. Товарищ Сталин оценит. Где у тебя награды?

– Дома, то есть у Алевтины Игоревны.

– Заедем по пути, прицепишь.

– Хорошо, как скажете.

Когда заехали домой, я еще и по форме щеткой пробежал, и сапоги протер.

Награды, награды. Сколько людей без единой, даже самой дохленькой медальки воюет, а я тут украшаться буду. Пришлось цеплять-таки и орден Красной Звезды, и медаль «За отвагу». Если честно, то мне было не по себе. Молодой еще, сижу в тылу. Где-то рядом люди в окопах, бьются с врагом, а мне тут медалями фасонить.

Берия заценил, сказал, что вот так я и должен ходить.

– Не нужно стесняться, наоборот, награждают не просто так. Люди должны видеть, что перед ними человек, служащий своему народу верой и правдой. Это, если хочешь, небольшая пропаганда. Люди сами будут стремиться лучше работать, лучше служить, когда будут знать, что их оценят.

– Я понял, Лаврентий Павлович. А как мне вести себя у товарища Сталина?

– Точно не так, как ведешь себя со мной!

– Виноват. Я перегибаю, да?

– Я-то ладно. Привык уже. Хотя иногда мне хочется указать тебе на твое место. Или просто по шапке тебе дать как следует, – засмеялся Берия. Блин, первый раз я его таким веселым вижу. Не к добру.

– Лаврентий Павлович, – я совсем поник, – я просто не знаю, как нужно себя вести. Ведь я родился и вырос совсем в другое время. Вы меня осаживайте почаще, можно в ухо. Я буду знать.

– Ты говори поменьше. Только по существу. Вот. С товарищем Сталиным нужно просто отвечать на вопросы, без лишней болтовни, ясно?

– Все понял, буду стараться!

– То-то же, – Берия удовлетворенно кивнул, – если товарищ Сталин попросит что-то добавить от себя, тщательно обдумывай то, что хочешь сказать.

Когда перед нами открыли ворота в Кремль, я прилип к окну. Ни разу не видел ничего подобного. Вроде и знакомо, и в то же время… Как-то красивее, чем в двадцать первом веке, что ли?

– Что, в своем времени не приходилось Кремль видеть?

– Что вы, Лаврентий Павлович. Какой Кремль. Нет, экскурсии есть, но знаете, там и тут, две большие разницы. Да и не показывают ничего на экскурсии. Там все вылизано было, а здесь… Здесь – настоящее все! – во, подобрал подходящий эпитет.

– Что, ваши власти совсем от народа отодвинулись?

– У нас, сильные мира сего, к себе на пушечный выстрел не подпустят. Иногда показывают, по телевизору, как кто-нибудь из них в народ выходит, так видно не вооруженным взглядом, полк охраны с ними. Даже с простыми чиновниками.

– Это как надо издеваться над своим народом, чтобы прятаться от него? Да, у нас тоже есть меры предосторожности, но от народа-то не спрячешься.

– Когда гнобят и целенаправленно выжимают из людей последнее, приходится бояться. По крайней мере у нас так многие думают. Да и про ваше время многое говорили. Я вам рассказывал, но так, как сам не видел, то не возьмусь утверждать.

– Да, где-то и мы перегибаем, совершенства нет ни в чем. Но мы учтем твои предположения. Товарищ Сталин особенно этого требовал. Он говорит, что потомки должны говорить о предках только хорошо или никак!

– Так вроде про покойников говорят? Или хорошо, или никак.

– Ну, так нас же и нет в твоем времени, – Берия снял пенсне и потер переносицу.

Подъехав к какому-то крыльцу, автомобиль остановился. Водитель открыл Берии дверь, я выскочил сам. Дальше нас вели какими-то коридорами. В приемной я увидел легендарного секретаря Сталина. Поскребышев сидел за своим столом. Он поднял голову и увидел вошедшего первым Берию.

– Здравствуйте, Лаврентий Павлович. Иосиф Виссарионович ждет, – проговорил Поскребышев и, подойдя к двери в кабинет вождя, открыл ее.

Оружие я оставил в машине Берии и, наверное, из-за того, что и пришел с наркомом, меня никто не обыскивал.

Когда я оказался в кабинете, то из-за спины Берии не увидел никого. Когда же тот сделал шаг вперед и в сторону, я потерял дар речи. Настолько властное лицо и пронизывающий насквозь взгляд прищуренных глаз встречать мне не доводилось. Сталин стоял у стола, положив одну руку на спинку стула. Другая была занята папиросой.

– Входите, товарищ Новиков. Смелее, я не кусаюсь, – тихо проговорил вождь, заметив мою робость. Как-то ехидно хмыкнув, поглядев на Палыча. Тот только кивнул.

Сделав три шага вперед, я негромко произнес приветствие и вытянулся по стойке смирно.

– Садитесь, товарищи, разговор будет долгий.

Мы с Берией сели рядом и, как я видел в кино, стали крутить головой за прогуливающимся вокруг стола вождем. Я, осторожно осмотревшись, отметил и стол, обтянутый зеленым сукном, и стены, обшитые лакированной фанерой. Сталин, говорили, любил казенную, неброскую обстановку и не выносил роскоши.

Вопросы, надо отметить, он задавать умел! Ни слова лишнего, сухо, жестко и властно, но все по делу. Я старался отвечать кратко и сдержанно, как научил Берия. Только когда Иосиф Виссарионович спрашивал о моих мыслях на какую-либо тему, я давал подробную информацию. Конечно, в пределах собственных знаний.

А вопросы были сложными. Сталин спросил, покидал ли он Москву в моей истории. После моего ответа он как-то восторженно посмотрел на Палыча, а тот вновь кивнул. Я так подумал, что его уговаривали уехать, а он отказался и мой ответ как бы подтвердил его мнение. Было много вопросов по войне, Сталин, казалось, разбирался во всем. От пистолетов – до самолетов.

– Сергей Сергеевич, как вам кажется, мы обгоним, известный вам ход истории? – задал он очередной вопрос.

– Думаю да, товарищ Сталин. Мы уже это делаем, – хоть разговор шел уже час, но меня еще колбасило.

– Вы следите за развитием техники, вас ведь туда определил товарищ Берия?