Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Вообще-то я хорошо помню, что в кузове "шеви" лежало, но проверить бы не мешало все же. И "глок" мой где, кстати?

"Глок" на той стороне остался, как выяснилось. Но я о нем потом и не жалел, поскольку… ну, приоритеты тут в оружейном деле другие.

— Не знакомы, кстати, — протянул я руку тощему. — Николай.

— Саня, — представился тот.

— Чародей он, — добавил Платон. — С нами работает.

— Кто?

— Ча-ро-дей, — по слогам повторил Саня. — Чары дею. Вот то, что тебя сюда довезти смогли, где тебе "исцеления" вкололи — это как раз мой амулет сработал, куда я эти самые чары и закачал. Привкус есть во рту?

— Хвоя, — пожевал я губами. — И свинец какой-то вроде.

— Хвоя от "исцеления", а вот свинец… это уже от амулета. У кого как бывает, мог и вообще дерьма привкус быть.

— Я бы дерьма не опознал: не пробовал, — уверил я его.

Чародей. В сказку попал. Нет, что-то тоже слышал, но опять же… я уже объяснял. В сказках оно вообще так, чем дальше — тем ну его на хрен.

Лудино. Село называлось Лудино. А в этом селе был дом, в котором Платон с Саней половину дома снимали. Иногда. И сарай. Хозяевами были там мужик с теткой, оба годам к пятидесяти, одинаково невысокие, коренастые и не слишком разговорчивые, но к гостям своим относились с заметным почтением. Машины стояли во дворе. Желтый брезент в кузове "шеви" всерьез так кровью перемазан, моей. Ну да, туда же меня и закинули.

Как глянул на кровь, так и понял, что не соврал мне Платон. Не мог я выжить за три часа езды до ближайшего города, если столько крови потерял. Наверное, попасть сюда и было единственным выходом. Тогда хорошо, что не бросили, большое, так сказать, за это им человеческое спасибо. Зато живой и бодрый, как новый почти.

А на улице мороз уже вполне всерьез, пришлось куртку застегивать под горло и все равно… не то чтобы совсем тепло стало. Черт, а "выживательская" куртка, которая совсем теплая, в моем "сильверадо" осталась, а сейчас бы как раз пригодилась.

— Поедем — брезент сними, — сказал Платон, наблюдавший за мной с крыльца. — Кровищи больно до хрена, может приманить кого не надо.

— И что с ним делать?

— Или сожги, или отстирай в растворителе, — пожал он плечами. — И ты вообще как? Оклемался?

— Да вроде бы, только жрать хочу зверски.

— Это хорошо, — кивнул он уверенно. — Это ты на поправку прешь скорым ходом, организму калории нужны. Сейчас пройдемся, тут есть где пожрать. Чего-то ты одет легко.

— Это моя вина, что ли? — удивился я такому заявлению.

— Не, я про то, что надо че-то с этим делать, — пояснил он. — Тут сельпо есть, можно тулуп какой-нибудь найти.

— Кредитки принимают? — усмехнулся я.

— Ты как маленький, ей-богу, — развел руками Платон. — Коль, у тебя добра в кузове на мильен по местным ценам. Возьми что попроще, там махнешь и еще с прибылью останешься.

Ну да, ну да… только как-то я все еще не здесь мозгами, ощущение такое, будто то ли сплю, то ли это шутка такая, то ли вообще не знаю что. Торможу сильно покуда.

— Тут стволы на себе носят?

— Тут носят, — кивнул он. — Хотя все очень сложно. А вот в Форте надо бы уже разрешение пробивать. Но это решаемо, у нас все решаемо в этой нелегкой жизни.

Вооружиться надо, значит. На Аляске я без ствола из дома не выходил, просто по привычке, и без утраченного "глока" себя разве что не голым ощущаю.

Быстро осмотрев ящики, нашел нужный, отпер крышку — есть контакт, пластиковые коробки стоймя. Вытащил одну, открыл — на сером поролоне блестящий револьвер из нержавейки. Крупный такой, с барабаном без долов. Покрутил в руке, кивнул, затем в другой ящик полез, за кобурой и патронами.

Пока у машины возился, из дома вышел Дмитрий, полез в кабину "форда".

— Так, мне надо бы тогда ликбез с вами провести, — сказал вдруг Платон, глядя на то, как я прилаживаю кобуру с револьвером "по-аляскински" на грудь. — Тут как бы правила игры другие. Дмитрию я раньше рассказывал, а тебе, Коль, как бы не довелось послушать.

— И что я делаю не так? — осведомился я.

— Да пока все так, но… расскажу, короче. Пошли. Дмитрий, жрать с нами пойдешь?

— Жрать? — задумался тот. — Жрать пойду. Жрать я всегда.

А так и не скажешь, если по комплекции судить.

Я полез в другой ящик, вытащил оттуда помпу "ремингтон" с чехлом, потом, подумав, докинул прямо в чехол две коробки патронов, с пулей и картечью. Товаром будет — надо же с чего-то начинать, верно?

Распахнувшаяся калитка вывела нас на обычную сельскую улицу — дощатые заборы, бревенчатые дома, на подклетях больше, то есть строились тут именно что по-северному. Из труб дым валит, в конце улицы церковь видна — идиллия, в общем. Снег утоптан и уезжен, под ногами скрипит. Где-то собаки брешут, но не здесь, на другой улице.

— Тут место интересное, — с ходу взялся учить Платон. — Территория Форта, но вроде как под контролем Города. Город с Фортом на ножах, но городские здесь тихо сидят в принципе, потому что дорога отсюда одна и отрезать от снабжения труда большого не составит.

— И чего им тогда тут надо?

— Нефть здесь есть. И заводик тут поставили, перерабатывающий. У Форта сил его отбить не хватит, да и рванут его городские, если наши в атаку пойдут. А так тут соглашение о разделе продукции — литр в Форт, литр в Город, и еще литр городским за себестоимость. Вот и получается тут междуцарствие некое. Менты местные, а гарнизон городской.

— А нам это чем грозит?

— Ничем, в принципе, горожане здесь не борзеют, — пожал плечами Платон. — Просто учитывать надо… в поведении. А само Лудино, таким образом, вроде как независимое получается. Они так думают, по крайней мере. И нам нормально с нашими делишками: с тутошней ментовкой договорился — и там хоть трава не расти, никто в твои дела не лезет.

— А кто лезть будет? — уточнил я.

— Да кто только не будет, Коль, — усмехнулся Платон. — У нас тут разгар девяностых, с примесью магии и постапокалиптики. И крышевать все всех рвутся, и долю тянуть, и рынки делить, а все кондукторы давно под Северореченском, к слову. Я один такой, наверное, бесконтрольный. И знаешь почему? Потому что дверь моя здесь. А городские северореченских в эти края на пушечный выстрел не подпускают, ну и я осторожный и с людьми дружу.

— Дружить надо, это