Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Учтем, — уверенно сказал Платон, взявшись за разлив. — Мы по чуточке, мужики, ага? Чтобы на три разлива хватило и не косеть.

Самогон оказался крепким, едучим, но вполне чистым, даже запаха почти что никакого. Под супчик первая рюмка провалилась легко и, даром что в ней на дне было, в голову слегка стукнула.

— Коль, Мить, — за новую жизнь, — произнес Платон. — У Мити тоже причина вроде твоей, только во времени растянутая, — наш проводник повернулся ко мне: — Рак у него, в терминальной.

Я посмотрел на того вопросительно, и Дмитрий кивнул.

— Там все, а здесь залечим. В Форт приедем — и через пару дней в норме будет.

— Надеюсь, — усмехнулся Дмитрий.

— Ты Николая убил же, наповал считай, — даже чуть возмутился Платон. — Не далее как вчера. А теперь с ним водку пьешь. Ну и к чему сомнения?

Та первая поездка до Форта запомнилась мне навсегда, хотя с нами абсолютно ничего не случилось. Сначала мы подъехали к КПП на въезде в село, за которым, за бетонными блоками, стоял старенький БТР-60, уставив пулеметный ствол на дорогу перед собой. БТР, может, и старенький, но аргумент у него серьезный, внушает уважение. Там вояки быстро записали наши данные в какой-то журнал, страсть как поразившись моему водительскому удостоверению, выданному штатом Аляска, да и выпустили нас на дорогу, пока еще едва освещаемую поднимавшимся солнцем.

Мы ехали по засыпанному укатанным снегом старому шоссе, встав своими двумя пикапами за "Уралом", в котором вместе с мешками и ящиками сидело несколько разнообразно вооруженных людей. Сама дорога шла то по лесу, то среди полей с перелесками, машины шли небыстро, километров пятьдесят в час, не больше, да больше и не хотелось: трясти начнет. Из кузова грузовика на нас поглядывали с явной завистью — в кабинах тепло, а за бортом было заметно за двадцать, при этом, со слов Платона, это еще только начало зимы.

В селе со странным названием Волчий Лог к нам присоединился вполне новый с виду пазик, высоко сидящий над дорогой, всерьез набитый пассажирами. На нем даже табличка висела "Форт — Старая Мельница — Волчий Лог". Цивилизация.

— Счастливый ты человек, что со своим транспортом, — между тем разглагольствовал Платон. — Это и для бизнеса хорошо, и уважение, и все такое. Раньше тут сплошь на конской тяге все было, несколько лет назад еще.

— А чего так?

— Бензина не было. В Городе были хранилища, но Город хрен с кем делился. А тут как нефть в Лудино нашли, сразу проще стало. Проводники сразу транспорт потащили, а в Городе военные склады длительного хранения были, вот они их и расконсервировали.

— Ты машины, что от меня брал, сам продаешь?

— Не, — замотал он головой. — Вопросы возникнут. В Форте никто не знает, что я кондуктор, так что шифруюсь под посредника в закосе.

— А что не так?

— Долгая история, — поморщился он. — Есть тут одна… сила… что пытается это дело монополизировать, но я на дядю не работаю.

— Типа фрилансер?

— Именно. В Лудино начальник ментовки знает — да и достаточно. Он в доле чуток, прикрывает. А из-за рейнджеров там лишние не шляются, поэтому можно дела вести.

— Рейнджеров? — не понял я.

— Прилипла хохма чья-то, — махнул он рукой. — В Городе их патрульными частями назвали, но Патруль и в Форте есть, так что название не прижилось, одно с другим путали. А кто-то смеха ради рейнджерами назвал — и прилипло, не оторвешь.

Ну да, так обычно и бывает.

Запомнился же мне путь до Форта практически нереальной странностью происходящего, объяснениями, которыми сыпал всю дорогу Платон, не прерываясь даже тогда, когда жевал бутерброд с копченой колбасой. Участок странно комковатого снега, обозначенного полосатыми вешками, он назвал "гнездом снежных червей".

— На таком месте даже машиной лучше не ехать: колесо провалиться может, — объяснял он. — А так ногу отхватят в лучшем случае, они еще и ядовитые. Их в этих краях почему-то всегда много, вечная проблема.

— Черви в снегу? — уточнил я.

— Да хрен знает, черви это или что другое. Длинные, сантиметров по тридцать, на червей похожи, только еще и со жвалами вроде паучьих.

— И что, не уничтожат гнездо?

— Да только вскрыли, наверное. Те же рейнджеры подъедут да и выжгут на хрен.

Я только кивнул.

— У нас же тут два мира перемешалось — наш и хрен пойми чей. Два мира — две системы, так сказать. А там все снежное, вплоть до ягод. Понятия "Мрак", "Тьма", "Стужа", "нечисть" и "нежить" у нас тут вполне бытовые. Тут что волки стаями — что нечисть толпами. Оборотни и вампиры, вурдалаки и волколаки, на выбор. Кого не хватает? Снежные люди — вроде питекантропов с зачатками магии. Колдуны. Маги. Чародеи. Ведьмы. Во-он тот поворот видишь?

Платон указал на ничем не примечательный проселок, отходивший от главной дороги.

— Вижу.

— Там хутор был. Хозяев вампиры выели и сами заселились семьей. И знаешь что? Даже не чудили здесь: жрали народ в других местах. А так даже на постой принимали, и ничего.

— И чем закончилось?

— Патруль на них набрел как-то, вскрыли сущность. Там их вроде всех и перебили — в патруле мужики опытные, умеют это дело.

— А сейчас там чего?

— А черт его знает, ничего вроде. Опечатали место. Его с нуля чистить надо, защиту укреплять и все такое, а желающих пока нет.

Вампиры. Они всех съели, а их убили. А я сижу, значит, и все это слушаю. И что удивительней всего — в эту хрень еще и верю. Нет, серьезно верю, не посылаю Платона по маме, не хохочу истерически, а еще и подробности выспрашиваю. Хотя… если человек появляется у тебя, а затем проваливается в никуда, а потом ты его вновь встречаешь ниоткуда — что-то такое все же предполагать можно.

— А вампиров чем? Осиновым колом?

— Колом не обязательно, просто осиной. Башку можно отрезать. Огня не любят.

Осиной. Просто осиной. Затем слово "осина" в голове у меня трансформировалось в термин "пуля Вицлебена". Знают здесь такую?

— Че за пуля? — не понял Платон.

— Свинцовый нос, деревянный хвост за стабилизатор. Если вампир ваш осину не любит, то это прямо для него — застрянет в теле.

— Вот ты бы такие и делал, — сразу сказал Платон. — Тебе же по специальности, так?

— Их кто хочешь сделает, ничего сложного, — пожал я плечами. — А Степаныч насчет оружия с магическими приблудами говорил. Это ценится?

Платон внимательно и как-то задумчиво посмотрел на меня, затем кивнул:

— Это ценится, да. И Саня неплохой чародей, многое умеет. Ты об этом?

— Как-то так примерно, — пальцами я