Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

кислорода убивает анаэробные бактерии, пузырится и вымывает все из раны. Саша рассказала во время разговора. Она же и настояла на том, чтобы я это старье с собой взял. Обычно не таскал.

Потом облил им же и руки. Схватился за осколок, аккуратно поддел его. Металл зазубренный, ржавый, тянуть нужно аккуратно, чтобы не порвать мышцы, но и чтобы ничего в ране не осталось. Осторожно вытянул. Бурят скрипел зубами, но не орал — обезболивающее держало.

— На, — протянул я ему осколок. — Сувенир.

Он почему-то взялся и принялся крутить в руках. Понимаю. Он ведь мог не в ногу прилететь, а еще куда.

— Теперь вот так, — я взялся за пузырек перекиси и щедро залил ее в рану через носик.

— Ай, блядь! — заорал бурят, схватился руками за диван, выронив осколок. — Сука!

— Терпи, блядь, потомок монголов, — проговорил я. — Все уже все, сейчас смоем.

И «наносептика» теперь туда, тоже щедро, чтобы вымыть все, что осталось. Протер салфеткой стерильной, вставил в рану еще один шприц, но уже с гемостатиком. Хорошая штука — цепляется за ткани, напитываясь кровью, разбухает, перекрывая сосуды. А потом рассасывается сама.

Сверху шлепнул вторую марлевую салфетку и принялся бинтовать. Туго, чтобы держалось и кровь не сочилась. Ему ведь и идти еще. Вроде все нормально.

Теперь ослабил петлю жгута. Так. Не сочится, значит, держит. Все.

Снова вымыл руки антисептиком, на этот раз от крови, взялся еще один шприц — общеукрепляющее и бодрящее, нормальная штука. Ее не только на раненых используют, ну и когда не спать нужно несколько дней. Вколол в многострадальное второе бедро, после чего принялся собирать аптечку.

— Ну как? — спросил я. — Жить будешь?

Руслан на несколько секунд замер, будто прислушиваясь к ощущениям, после чего кивнул.

— Нормально. Жрать только что-то резко захотелось.

— Это хорошо, — констатировал я. Последний препарат действительно резко повышал аппетит. Нужно же чем-то компенсировать его действие. — Чуешь уже, едой тянет? Сейчас все готово будет.

Глава 8

— Ладно, что там? — спросил я, когда с обработкой раны было покончено.

— Не хамон, это уж точно, — ответил Пинцет.

Воняло сухим горючим. Надышимся, конечно, такими вещами лучше пользоваться на открытом воздухе, для чего они по идее и предназначены. В помещении разжигать их совсем не желательно. Но ничего.

Окна уже были завешены одеялами, которые нашлись тут же, по шкафам. Странное дело, отсюда даже будто ничего не вывозили. Может быть, жил в этом доме какой-нибудь дед, умер, а родственники просто закрыли двери и больше сюда не приезжали? Черт знает.

Кстати, импортные уже ели. Ну у них все проще — саморазогревающиеся упаковки. Хорошенько размял, чтобы еда равномерно распределилась, дернул за кольцо, налил воды холодной — и готово. Пахло макаронами, фаршем и прочим. Единственное, что у их пайков тоже есть интересный побочный эффект. Запирают они охренеть как, в туалет потом сходить — большая проблема.

Хотя, ходили байки о том, что спецназовцы перед рейдами наедаются мармелада, чтобы потом несколько дней не ходить в туалет. Полный бред, бля, уж что-что, а оправиться — штука важная. А когда у тебя кишки дерьмом забиты, и ты пулю в живот получаешь. Тогда уж лучше сразу в башку себе шмальнуть, потому что загибаться от перитонита — врагу не пожелаешь. Хуевая смерть.

— Гречку с говядиной кто будет? — спросил «росгвардеец». — Есть еще бобы с курицей. И перловка, тоже с мясом. В общем-то все, меню скудное.

— Мне без разницы, — тут же сказал я.

— Мне тоже, — повторил за мной Гром.

— Хорошая у нас страна, — хмыкнул Бехр. — И пайки хорошие. Только говядина в них. Специально, чтобы нам, мусульманам, не приходилось всякую дрянь есть.

— Так вам же вроде можно, если никакой другой еды нет? — спросил с дивана Руслан.

— Можно, — кивнул он. — Но это нужно, чтобы вообще ничего не было. Главное — выжить. А тут выбор-то имеется. Да, если кто-то пошутит, что мы тут в доме, окна завешены, а Аллах не видит — я его уебу. Сразу говорю.

— Да и в мыслях не было, — заверил его Пинцет, хотя было видно, что наоборот, именно это он и хотел сказать. — Давайте разбирайте уже, а то пахнет так, что сейчас слюной захлебнемся.

Я подошел и взял две порции и хлипкие пластиковые «вилколожки». Один такой комплект отдал Руслану, которому с дивана вставать было нежелательно, второй взял сам и уселся на пол. Досталась мне по итогу перловка — я поддел ее ложкой и снял целый пласт.

Кстати, вот насчет слов Бехра про говядину я был не совсем уверен. Что-то подсказывало мне, что ради удешевления свинину все-таки кладут. Вроде даже был такой коррупционный скандал, когда я совсем мелким был, шум стоял, головы полетели, кто-то даже сел. Или нет, и это ложное воспоминание? Сложно разобраться, когда у тебя в голове все отрывками перемешано.

Поймал на себе взгляд Бренны.

— Меняемся? — предложил я с ухмылкой.

— Ну уж нет, — ответила она на английском со своим привычным ирландским акцентом. — Обойдусь.

У них, кстати, наши крупы вообще не в чести, обычно в еду макароны и рис кладут в тех или иных вариациях. А это только поборники здорового питания в специализированных магазинах берут. Вот они и жирные все такие. Впрочем, я когда там жил, понял, что пиццу они заказывают не когда зарплату получают, чтобы отпраздновать, а совсем наоборот, когда денег нет уже совсем.

— Да пробовали мы уже ваши пайки, — сказал Шон. — Знаем. Трофеями попадались. Как по мне, так странно все это. Пересолено, банки неудобные, приходится разогревать. Сахара до хрена, зачем столько. Еще сало это странное в упаковках, которое есть невозможно.

— Да я ваши тоже пробовал, — решил я не оставаться в долгу. — Нормальные на самом деле, есть можно. А шпик — он не для того, чтобы есть. Его кладут, чтобы ботинки чистить.

— Реально? — вытаращил вдруг глаза Роджер.

Я решил не отвечать. Пусть думают, как хотят. На самом деле несъедобных элементов в наших пайках достаточно, но они все равно нравятся мне больше, чем НАТОвские. Сбалансированные более что ли.

Но в общем-то это все насасывает по сравнению с хорошей домашней едой, приготовленной