Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

— Не считаю! Но и бедным родственником…

— Ах, значит, для тебя мы голодранцы, раз не зазорно с нами якшаться?! — поставив руки в бока сварливо спросила Фанни. — Остолоп! Ты богаче самого Ипрохана! Уверена! Не будь у Владыки власти, то сгнил бы в первой придорожной канаве, никто стакан воды не принёс бы! А мы за тобой — куда угодно! Перестань из себя нищего изображать! Учти! Я праздник хочу! Свели вас с Ланирией — имеем право и на свадьбе погулять! Жалко для своих, братишка? Не верю!

— Эх… Ток ради вас…

— Стоп! — приказал я кучеру. — А ты, Парб, выметайся! Уговорил! Нехрен тебе с таким настроением свататься ехать! А Лан лично скажу, что ты не готов — кишка тонка!

— Я…

— Пошёл вон! Другого достойного ей найдём — не чужая уже!

— Другого? Друзья называются… Сволочи вы все! Никому зазнобу не отдам!

Парб вцепился в скамейку кареты, словно действительно его хотят выкинуть, обвёл нас бешеным взглядом и заорал возничему:

— Чё встал?! Гони! Меня невеста ждёт!

Мы переглянулись… Кажется, смогли пробиться сквозь мощную грудную клетку до сердца друга. Оригинально? Не спорю! С шутами по-другому не получится!

Всё благородное казначеево семейство встречало нашу делегацию у входа в особняк. Увидев это, Скала опять попытался устроить «паническую атаку», но я вовремя его успокоил:

— Не дёргайся. Твоя роль на сегодня — умной, по возможности, мордой светить, а всё остальное предоставь нам.

И, выпрыгнув из кареты, сразу обратился к Саниму Бельжскому:

— Извините, уважаемый. Не подскажете, здесь ли живёт замечательная девушка Ланирия? Мы ей посылку привезли.

— Илий… Мой кучер, разве не сказал, куда везёт вас? Не понимаю…

Вот, что значит человек, привыкший к чётким формулировкам — никакой иносказательности, а лишь одни голые факты воспринимает. Издержки профессии, так сказать. Зато его жена Долорея просекла всё сразу.

— Здесь, дорогие гости! Здесь! В комнате у себя сидит и волнуется, вашу «посылочку» ожидая.

— Отлично! Тогда сразу за стол сядем или помучаем молодых?

— Король Шутов! — вышел из-за спин домочадцев Сыч. — Мучить в Нагорном королевстве имеет право только Тайная Стража — всё остальное считается преступлением. К тому же, я специально не ел перед приёмом…

— Понял! Парб! Выходи!

Наш большой друг неловко выбрался из кареты и тихо произнёс:

— Здрасьте…

— Оголодал от волнения, — пояснила Фанни, — вот голосочек и еле слышно.

— Так чего же мы ждём? — всплеснула руками Долорея. — Все за стол — там и обсудим ваш визит.

Чего-чего, а помереть от голода нам здесь не суждено, сразу понял я, увидев бессчётное количество разносолов, которыми можно было накормить не только голодную дружину шутов, но и половину Гархема.

Расселись, чинно переглядываясь.

— А где Ланирия? — поинтересовалась моя жена, обратив внимание на пустующий стул и отсутствие виновницы торжества.

— Странно… Должна уже присоединиться, — озабоченно ответил казначей. — Пойду, приведу её.

Ждали долго, пуская слюнки на одуряюще пахнущую еду и с трудом сдерживая бурчание в пустых желудках. Наконец-то, появился Саним… Один!

— Господа, — виновато сказал он, — не поймите меня неправильно, но моя дочь по каким-то причинам не может спуститься вниз. У ней это… Психологические проблемы.

— Нормально! — ухмыльнулся Штих. — Точно, парочка под стать друг дружке. Вначале одного по всему дворцу вылавливали, а теперь пришла очередь невесты. Видимо, у больших людей и комплексы большие.

— Эй! — возмущённо воскликнула одна из сестёр Ланирии. — Ты кого это сейчас обозвал, носатый?

— Да! — вторила ей другая. — Нашу младшенькую не трожь — не посмотрим, что гость, и бока намнём! Лани изумительная и не её беда, что немного застенчива.

— Обозвал? Ну, что вы, красавицы! — подмигнул Хитрован обеим, внезапно превратившись из унылого парня с длинным шнобелем, в завзятого ловеласа. — В семье господина Санима Бельжского, как я вижу, лучшие девушки всего королевства, и пусть отсохнет мой язык, если это не так! Я сам в Лан души не чаю также, как и в моём друге Парбе, и удивляюсь, насколько они подходят друг другу не только выдающимся росточком, но и характерами. Будет свободная минутка — с удовольствием вам расскажу, что пришлось пережить нам, его друзьям, пока сюда ехали. Уверен, что оцените «улыбку судьбы» в лучшем виде!

— Штих! — сурово посмотрела на него Колокольчик. — Не боишься косоглазием заболеть?

— С чего бы это?

— Одновременно строить глазки двум симпатичным девушкам — можно и не то заработать! Понял?

— Ну и что? Они обе прекрасны! Дай насладиться совершенными формами! А про косоглазие… Не боюсь! За моим носом его будет не видно. Кстати, — опять сделав «масляный» взгляд и явно пойдя вразнос, пояснил Хитрован, — у меня не только нос большой!

— Чего?! — рыкнул Саним.

— Ещё и умище выдающийся! — добавил ничуть не смутившийся Штих. — А Вы про что подумали? Если про то, что написано на Вашем лице, то стыдитесь — целый казначей, а мысли не о том!

Смех за столом разрядил обстановку и разговор пошёл непринуждённо, с шутками, отчаянным флиртом со стороны Хитрована и дегустацией деликатесов.

— А где Парб? — первым спохватился я, поняв, что нашего друга с нами нет.

— Да, действительно! Где будущий жених? — недоумённо спросил Сыч вслед за мной.

— Если мне не изменяет женское чутьё, — успокоила нас Долорея, — то стоит его искать неподалёку от комнаты Ланирии. Давайте не будем им мешать, а немножко подождём.

… Парб сидел, глядя на веселившуюся компанию, а на душе было муторно. Лан не вышла. Поняла, наверное, что ей не по пути с таким деревенщиной, и закрылась у себя. Обидно, хотя ничего удивительного нет — сам тоже прятался по углам, понимая, насколько неровня. Прятался… Но ведь сейчас здесь! Пусть и приволокли друзья, но ведь припёрся! Надо разобраться. Не любит — пусть сама скажет. Лучше горькая правда, чем эти «прятки».

Незаметно уйдя со всеобщего веселья, Скала подкрался к знакомой двери на втором этаже и, собравшись с духом, постучал.

— Ланирия… Это я … Впустишь?

— Парб?! — раздался удивлённый голос. — Входи, конечно!

Несчастная невеста сидела с заплаканным лицом.

— Хорошо что ты пришёл, — вытирая слёзы, улыбнулась она, — у самой не получается спуститься. Сижу здесь одна среди дорогих сердцу вещей и проклинаю себя.

— Да, всё понимаю… Я б к такому тоже не вышел бы.

— А теперь не понимаю я — к какому такому?

— Уроду без роду и племени.

— Ты дурак, что ли? — вскочила Ланирия, гневно уставившись на Парба. — Как ты мог такое подумать?!

— А чего тут думать — и так всё ясно.

— «Ясно» ему! Да ни на одного принца не променяю!