Фантастика 2025-62 - Ринат Искандэрович Мусин

Императрица улыбнулась. Повела рукой в сторону кресел, стоящих перед чайным столиком. Я сел.

— Не угодно ли кофию?

— Благодарю вас, весьма польщён, но не угодно вообще ничего. Полчаса назад меня накормили до состояния едва стояния на ногах. Так что, пожалуй, воздержусь. Простите мне мою дерзость, но, может быть, мы сразу перейдём к сути? Екатерина Романовна сказала, что у вас ко мне какой-то срочный вопрос.

Императрица не обиделась, милостиво кивнула.

— Люблю деловых людей. Что ж, господин Давыдов. Расскажите мне о том, что вам известно о нападении на господина Ползунова. Вы состоите с ним в деловом партнерстве, верно?

— Да, собственно, я с мужчинами ни в каких других партнерствах не состою, не имею таких наклонностей.

— И что же случилось с Ползуновым?

— Его пытались убить. Практически сразу после того, как Ваше Величество удовлетворили прошение о дотации.

— Вот как. И кто же на него напал?

— Право слово, вот это вообще неважно. Исполнителя я нашёл и обезвредил. Важен не он, а тот, кто стоит за ним.

— И кто же это? Вам удалось выяснить? — императрица подалась вперёд.

— Очень немногое. Мужчина. Аристократ или нет, не могу сказать, знаю лишь, что он богат. Внешность скрывает за шляпой и слепыми очками, опознать вряд ли получится. Погоняло — Министр.

— Погоняло? — императрица приподняла брови.

— Кличка, — исправился я. — Хотя не исключаю, что он действительно имеет отношение к какому-то министерству.

— И впрямь немного.

— Увы. Чем богаты. — Я внимательно следил за лицом императрицы. — Насколько понимаю, у вас тоже нет предположений, кто это?

Императрица вздохнула.

— Ни единого. Всё, в чём теперь уже не приходится сомневаться — во властных структурах орудует чрезвычайно хитрый и прожженный негодяй. Полгода назад по моему повелению в Министерстве охотничьих дел сменилась вся верхушка. Но это, как видите, не помогло.

— Вижу, угу. Ну, что могу сказать. Работать надо с кадрами. По крайней мере, в том, что сейчас главой охотничьих орденов стал человек честный и порядочный, сомневаться не приходится. Кто станет главой самого крупного петербургского ордена, Белых Ночей, я пока не знаю. Но думаю, что вторую такую промашку, как с Мефодием, охотники не допустят.

— Уверена, что не допустят, — жёстко сказала императрица. — Я намерена проконтролировать это лично.

— В таком случае, беспокоиться не о чем. Мой знакомый охотник по имени Август Фредерик чрезвычайно проницателен. К слову, передавайте привет так называемому глухому папаше. Если интересует моё мнение, актёр из него бездарный. Лично я уже через пять минут понял, что слышит не хуже нас с вами. Мой вам совет — в следующий раз берите с собой настоящего глухого. Он же у вас всё равно только для мебели, так и какая разница, слышит или нет.

— Хм-м. Подумаю об этом. Благодарю.

— Да не за что.

Дальше я попытался мимически транслировать вопрос: «Всё? Мы закончили?», но императрица его то ли не считала, то ли притворилась, что не считывает. Безмятежно откинулась в кресле.

— Расскажите немного о себе, господин Давыдов.

Ну началось, блин. Не думал я, что так скоро. С другой стороны — чего ещё было ждать, шагая по охотничьей карьерной лестнице семимильными шагами и разруливая вопросы на собрании? Коню понятно, что рано или поздно мной, таким нарядным, должны были заинтересоваться на самом высшем уровне.

— Я глава Ордена Истинного Меча. Орден пока немногочисленный, но…

— Это мне известно, — императрица нетерпеливо махнула рукой. — И о ваших подвигах на охотничьем поприще я тоже весьма наслышана. Меня интересует другое. Более всего — ваше происхождение и ранние годы. До недавнего времени о вашем существовании никто в Петербурге даже не подозревал.

Я развёл руками.

— Увы. До недавнего времени сам я о своём существовании мог сказать лишь одно: непонятно, для чего подобное недоразумение вообще существует.

— Поясните? — императрица приподняла брови.

— С рождения и до двадцати лет я лежал парализованным в крестьянской избе за печкой. Практически не подвижный, из физических навыков обладающий лишь умением открывать рот. И то исключительно для того, чтобы поглощать пищу, разговаривать не мог. Временами мне казалось, что это такая шутка божественного провидения — а не запилить ли кормушку для клопов? Фу, пакость! До сих пор как вспомню, так вздрогну. — Я повёл плечами. — Вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с клопами, Ваше Величество?

Но сбить себя с толку императрица не позволила. Мой вопрос остался без ответа.

— А что же произошло потом?

— Потом в нашей деревне случился охотник. Он почувствовал во мне Силу. Позвал меня. Я встал и пошёл.

— Вот так запросто встали и пошли?

— Именно. Вы бы знали, сколько народу с этого фигеет. А я встал и пошёл! Более того, ничего ещё не зная и не умея, в ту же ночь ухлопал свою первую тварь. Потом выяснил, что в крестьянской избе оказался по распоряжению графа Давыдова. Отправился к нему за подробностями, но опоздал. Граф Давыдов умер раньше, чем я успел задать хоть один вопрос. А меня назначил своим наследником.

— Почему вас? Кем вы ему приходитесь?

— Сам хотел бы знать. Но, увы — не имею ни малейшего представления. Спросить об этом Давыдова, как уже сказал, не успел.

— И вы не пытались выяснить тайну своего происхождения? — императрица напряженно вглядывалась в моё лицо.

Я принял максимально простодушный вид.

— А как бы я это сделал? Прислуга Давыдова ни о чём таком понятия не имеет. Жизнь старый граф вёл уединенную, никуда не ездил, у себя никого не принимал. Мне, по сути, расспрашивать-то было некого. Да и потом, дареному коню в зубы не смотрят. Получил наследство — радуйся. Вот я и радовался по мере сил.

— То есть, никаких предположений относительно вашего происхождения у вас нет? — опять этот острый взгляд.

— Единственное, самое банальное. Я прихожусь графу Давыдову сыном. Не законным, разумеется. Не самый редкий случай в аристократических кругах, согласитесь. Ну а о том, кем была моя мать, остаётся только догадываться.

Императрица буквально сверлила меня взглядом. Аж в подкорку пробиться пыталась — выяснить, известно ли мне о дружбе Давыдова с Волконским и кем-то там ещё, о древних архонтах и прочей ереси. Ну, сверли-сверли, переживу. Небось, не сосед с перфоратором