Доспех духа 1-11 - Фалько

— Конечно, — она улыбнулась, погладила меня по руке.

Мы постепенно сместились ко входу в зал, чтобы я смог спокойно выйти, не пробиваясь сквозь толпу гостей. Пробежав по этажу к парадной лестнице, перепрыгнул ступени, выскакивая во двор в тот момент, когда перед домом остановился бронированный лимузин наследника. Создавая барьер над двором, чтобы дождь не мешал, прошел к машине. Первым вышел Костя Дашков, кивнув мне и сместившись к выходу со двора. Вторым вышел его напарник, вечно неразговорчивый Колесниченко Сергей. Я только недавно узнал, что его повысили в должности, назначив начальником смены вместо Трофима Трофимовича. Последним появился Николай. Необычно было видеть его в костюме с галстуком.

— Привет, — я кивнул Сергею, затем пожал руку Николаю. — Спасибо, что приехал.

— Это было непросто, — он ответно улыбнулся. — Бегают за мной, как за китайской фарфоровой вазой, боятся, что от малейшего дуновения ветерка разобьюсь.

— Работа у них такая. Пойдем, там как раз уголок молодежи собрался из дюжины девушек и пяти смелых ребят.

— Хорошая мысль, — он с уважением посмотрел на меня, — проигнорировать князей. Осмелятся ли подойти к группе молодежи, чтобы со мной поговорить? Смешно будет.

Я подумал вообще не об этом, но на всякий случай кивнул.

— А дядя Константин уже здесь? — спросил он, немного посерьезнев.

— Разумовский? Тут. Как паук притаился в углу и хватает зазевавшихся гостей, проходящих мимо.

— Держи друзей близко, а врагов еще ближе? — спросил Николай.

— Что-то в этом роде. Да, я что подумал, может мне тебя в укреплении тела подтянуть до серьезного мастера. Тогда и охрана будет не нужна… Кхм, я имею в виду, охране будет проще.

Я улыбнулся, поймав взгляд Сергея.

— Думал об этом, — сказал Николай. — В последнее время особенно часто. У меня сил хватит стать мастером укрепления?

— Вполне. Сейчас рано об этом говорить, но года через три можно начинать серьезные тренировки. Годам к двадцати пяти непременно станешь мастером, наследственность у тебя хорошая.

— До этого еще девять лет как минимум, — он добавил в голос грусти.

— Я в шестнадцать лет не думал о времени и вон, пролетело, как одно мгновение.

Мы пошли к дому, поднялись по лестнице.

— Так ты, значит, собираешься после Нового года в гости к Карлу Мирбаху поехать? — спросил Николай.

— Обещал ему, что приедем, — кивнул я. — С Тасей, Аленой и Павликом.

— Ты понимаешь, что он помолвить хочет дочку свою с твоим сыном?

— Понимаю, — я рассмеялся, так как сказано было таким тоном, как будто он мне глаза пытается открыть.

— Опрометчивый шаг, — важно сказал он. — Лучше выждать год или два. Обстановка в мире может двадцать раз поменяться за это время.

— Вы с Сабиной слишком заморачиваетесь по этому поводу, потому что не знаете Матчиных.

— Кое-что знаем, — не согласился он. — К примеру, ты всегда держишь свое слово. Если что-то пообещал, то непременно сделаешь. Поэтому и обещания раздаешь неохотно. Многие сочтут это недостатком, но не я. Кстати, я поручил крупных карпов в нашем пруду развести, рядом с Александровским дворцом, и откормить хорошенько. Чтобы к весне их можно было голыми руками ловить. Нехорошо, если Император сразу после коронации будет долго купаться в пруду и простудится.

— Я помогу, — серьезно сказал я. — Ты только не забудь, что обещал стать сильным правителем, чтобы соседи не только уважали, но и боялись. Как Императора Цао или Кайзера.

— Насчет последнего не гарантирую, но сильным правителем обязательно стану, — улыбнулся он. — С твоей поддержкой, непременно. Но если бы ты…

— Нет, — оборвал я.

— Я же еще ничего не сказал.

— Нет, — повторил я как можно более твердо. — На княжне не женюсь.

— Но почему? — театрально удивился он, даже руками всплеснул. — Лиза Красивая, статная девушка, у нее прекрасный голос. Ты не слышал, как она поет?

— Нет, — я ускорил шаг. — Ничего не хочу об этом слышать.

Мне показалось, что позади раздался тихий смех Николая. Надо срочно что-то делать, иначе он окончательно изведет меня предложениями взять в жены кого-нибудь из его сестер. Кстати, сегодня он был не первый и даже не десятый, кто сватал мне сестер, дочерей и даже внучек. Первым отличился старый князь Дашков, прямо в лоб сосватав Ольгу.

— Терпение, Кузьма, — очень тихо сказал я. — Только терпение. Ничего, мы еще повоюем.

Эпилог

По тихому зданию в кромешной темноте шел мужчина в осеннем плаще. Несмотря на проливной дождь на улице, он совершенно не промок, и даже ботинки оставались абсолютно сухими. Остановившись напротив двери с литерой «М» на табличке, он нерешительно протянул руку, чтобы открыть ее. Последний раз он проходил через эту дверь около двадцати лет назад и сейчас сделать шаг внутрь оказалось непросто.

Постояв в коридоре несколько минут, мужчина все же вошел в хранилище, легко ориентируясь в темноте. Привычно повернул налево, дошел до тупика и коснулся ладонью потайной стены. В темноте едва заметно блеснул перстень. Отполированный прикосновениями пальцев до зеркального блеска серебряный череп смотрел на хозяина с презрением. Лишившись глаз, череп утратил силу и больше не разговаривал, лишь иногда по ночам стонал, мешая хозяину спать.

Запорные механизмы щелкнули, и старая дверь открылась, жалобно скрипнув. Войдя, мужчина закрыл ее за собой, и под потолком замерцала старая лампа, тусклая от толстого слоя пыли. На полу отчетливо виднелись следы спортивных кроссовок, ведущие в тайное хранилище и обратно. За последние три недели Кузьма так и не посетил эту комнату второй раз, но старого смотрителя это нисколько не смущало. Для него все что находилось в этой комнате утратило значение и хоть какую-то ценность еще двадцать лет назад. Повернувшись к столу, за которым он провел немало времени, мужчина нашел взглядом короткое письмо, прижатое высохшей чернильницей.

— Я знаю, — тихо сказал мужчина, проведя пальцами по строчкам. — Я знаю.

Его взгляд скользнул на толстую школьную тетрадь, край которой выглядывал из-под разбросанных листов бумаги. Судя по пыли, Кузьма ничего не трогал, кроме записки. Осторожно, чтобы не оставлять следы, мужчина положил под один из листков золотую монету, чтобы ее край слегка выглядывал и сразу привлекал внимание. На одной стороне монеты был изображен знак розы, с другой стороны — выгравирован шифр. Главное правило библиотекарей культа гласило, что все, что произносилось и делалось под розой, не должно было разглашаться. Именно поэтому на стене над столом находился старый символ розы, такой же, как и на монете.

Дверь позади мужчины открылась, и лампа под потолком тут же погасла. Сделав шаг назад, он вышел из хранилища, подождал, пока дверь встанет на свое