Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

жизнь успела изучить многих. В том числе и наших ребят. Сделать с ними то, что сделали, было бы не просто. И твой Сканер на это не способен. Он трус, тряпка. В конце концов, у него не то здоровье. Он не смог бы убить их собственными руками, и не смог бы вернуться обратно в магазин, чтобы что-то проверять — не стал бы даже… Но он все-таки убил их. И он вернулся. Потому что не мог не вернуться. Если бы он не вернулся, было бы много хуже — для него. Наверное, он все же знал, что ты где-то рядом, но не увидел тебя и решил, что ему удастся проскочить незаметно.

— Да, — хмуро сказал Схимник, — он пришел позже меня. Почему же он должен был вернуться?

— Ты читал то, что в этой папке?

— Просмотрел, — ответил он уклончиво. Неожиданно Вита почувствовала, что Схимник больше не прислушивается к ней. Он слушает. Она уставилась в пол, изображая глубокую задумчивость, чтобы он не почувствовал ее радости. Хоть что-то ей начало удаваться.

— Ты знал об этих письмах раньше?

— Я слышал о них, — лоб Схимника рассекся глубокими морщинами, под углом изломившимися над переносицей. — Но я обычно обращаю внимание на более материальные вещи. А это…

— Но ты же ведь обратил внимание на картины Чистовой. А они имеют ценность только, если обращать внимание на нематериальную их часть. Материально они не имеют почти никакой ценности. И в письмах, мне кажется, тоже нечто подобное… наверное.

— Бред, — ответил Схимник с сухой усмешкой и глаза его стали пустыми.

— Я тоже думала, что это бред… до того момента… до того, как зашла в «Пандору». Их убили их же собственными руками. И ваш Сканер к этому причастен.

Рука Схимника быстро и в то же время плавно скользнула вверх — он все делал как-то неуловимо и с некоей кошачьей грацией — и Вита, скорее почувствовавшая, чем увидевшая это движение, машинально качнулась назад, решив, что он собирается ее ударить или снова схватить за горло. Но Схимник всего лишь пригладил свои слегка растрепавшиеся волосы.

— Так почему же Сканер должен был вернуться в магазин? — равнодушно спросил он. Вита подтянула к себе сумку и открыла ее.

— Чтобы забрать вот это! — она бросила на пол перед ним смятые, испачканные уже засохшей кровью, аккуратно исписанные листы и надорванные конверты. — Знакомые вещицы?! Думаю, он не хотел, чтобы их там нашли. Как ты думаешь, почему?

Не сводя с нее глаз, Схимник подтянул к себе бумаги и отодвинулся чуть в сторону, к фонарику. Вита едва заметно пошевелилась, надеясь, что сейчас он отвлечется и вот сейчас-то и представится момент, чтобы порскнуть на балкон, но Схимник, разглядывая письма, с легкой усмешкой сказал:

— Не дури.

— Да сижу уж, сижу, — с досадой пробормотала Вита, наблюдая за выражением его лица. Вначале оно слегка напряглось, потом на нем появилось какое-то злое удивление. — Ну, что скажешь? Кстати, на конвертах нет почтовых штемпелей, как и на крымских письмах, которые один в один как эти — та же рука, то же содержание… Ну, о крымских-то ты, конечно, знаешь.

Бумаги зашелестели под пальцами Схимника, когда он начал складывать их со странно подчеркнутой аккуратностью.

— Она тебе и об этом рассказала?

— А как же! Письма для Ковальчука, для Лешко, для Измайловых… Ты, правда, наверное уже не помнишь фамилий? Конечно, разве их всех упомнишь, — протянула Вита с фальшивым сочувствием. Схимник посмотрел на нее внимательнее, чем когда-либо.

— Это просто бумажки.

— Конечно же, — Вита вытащила из сумки запечатанный конверт, адресованный ей самой и бросила ему. — Тогда открой и прочти, а я послушаю. А то так получилось, что я не успела сделать это сама.

Схимник быстро прочел надписи на конверте, осторожно помял его в руках, зачем-то понюхал, посмотрел на свет, перевернул и снова взглянул на Виту, похлопывая конвертом по ладони. Звук был мягким, но пугающим, словно кто-то невидимый неторопливо похаживал вокруг, присматриваясь к ним.

— Ну, что же ты? Это ведь просто бумажка!

— Так-так, — хмуро сказал он, и Вите показалось, что он и не слышал ее слов.

— Вы ведь хотели со мной побеседовать, верно. А тот, кто это письмо мне принес, думаю, не хотел, чтобы я с кем-нибудь беседовала. Забавно, правда?

— Зачем ты мне все это дала?

Как тогда сказала Наташа? Есть тварь, которую я хочу убить…

— Я хочу узнать, за что? Я не знаю. Может ты знаешь?

— Нет, — произнес Схимник все так же рассеянно. — Но догадываюсь.

Он спрятал два письма и конверты во внутренний карман своей куртки, остальные толкнул к ней.

— Возьми, мне хватит и этого.

Вита машинально спрятала письма обратно в сумку и вопросительно посмотрела на него. Схимник склонил голову чуть набок и потер ладонью небритую щеку.

— Теперь звони.

— С нашего телефона? Или дашь свой?

— Я же тебе сказал: не дури! У тебя в сумке телефон. Доставай.

Едва сдержавшись, чтоб не выругаться, Вита извлекла из сумки свой мобильник и хотела было набрать номер, но Схимник отнял у нее телефон и быстро набрал номер сам, потом вернул ей. Взглянув на дисплей, Вита удивилась, но тут же вспомнила, что телефон Наташи раньше принадлежал Схимнику, и номер с тех пор не изменился. Схимник вплотную пододвинулся к ней, положил левую ладонь ей на шею и наклонился так, что его голова оказалась на одном уровне с ее головой и прижатой к уху трубкой. На Виту пахнуло резким запахом табака, сквозь который чувствовался и более тонкий, одеколонный. Ладонь на ее шее была очень тяжелой, а человек, почти прижавшийся к ней — очень большим и страшным, но он подавлял не только этим, а чем-то еще, странным, непонятным. Вита снова ощутила себя отчаянно, безнадежно маленькой и беспомощной. В голове у нее что-то качнулось, появилась легкая дурнота, и по телу прокатилась волна дрожи. Длинные гудки из трубки доносились словно с другого конца света.

— Успокойся, — произнес он свистящим, слегка взволнованным шепотом, и лица Виты коснулось его дыхание. — И не забывай — я пойму.

— Да… только не смотри на меня, — слова вырвались у нее сами собой, прежде чем она успела их осознать. Губы Схимника едва заметно дернулись, потом он ухмыльнулся и отвел глаза.

Наташка, где же ты?! Пожалуйста ответь!

Гудок.

Нет, не отвечай, лучше не отвечай, все будет проще…

Гудок.

Нет, лучше ответь… а ответишь — что я тебе скажу… Господи, что я тебе скажу… мне так страшно, сколько еще это будет продолжаться… я