Землянка для Космического Императора - Карина Вознесенская

Слово «что?» застревает в горле немым, беспомощным звуком.

— Ты станешь моей женой, — повторяет он, и его голос обретает странную, непривычную мягкость. — Императрицей. Равной правительницей. Не инструментом, а партнером. Соединение наших кровей… оно может дать тот же эффект, что и принудительное извлечение твоего генетического кода. Но это будет твой выбор. Твой союз. Твоя власть.

Я продолжаю смотреть на него, на его прекрасное, невозмутимое лицо, на губы, только что произнесшие это безумное предложение. Брак? С ним? С этим… отчаявшимся правителем?

Это ловушка. Это должна быть ловушка. Но в его глазах я не вижу обмана. Я вижу холодный, безжалостный расчет, смешанный с чем-то, что похоже на искреннюю попытку найти компромисс. Найти способ заставить меня сказать «да».

И самое ужасное, самое немыслимое, что где-то в глубине души, под слоями шока, ярости и страха, проклевывается крошечный, ядовитый росток любопытства. А что, если я скажу ему да?

Глава 9

Лика

Ты должна ответить.

Эти слова висят в воздухе, тяжелые и безвыходные. Мой разум, обычно такой четкий и аналитический, сейчас превратился в хаос из обрывков мыслей и вспышек паники.

— Мне… нечего сказать, — выдавливаю я, и мой голос звучит чужим, сдавленным.

— У тебя нет особых вариантов, — его тон не оставляет пространства для маневра. Он просто констатирует факт, как я когда-то констатировала состояние пациента. — Или ты выходишь за меня, или я буду вынужден достать твой геном другим способом.

Он не шутит. Я вижу это по жесткой линии его губ, по холодной решимости в глазах. Выбор у меня так себе. Лезвие скальпеля или гильотина.

— Я могу, ради приличия, узнать твое имя? — слышу я свой собственный голос, и он звучит невероятно спокойно, почти иронично, учитывая обстоятельства. — Очень странно слышать подобное предложение от… человека, — намеренно делаю паузу, — чьего имени я даже не знаю.

Он смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то похожее на одобрение. Я не сломалась. Я веду переговоры.

— Я Хорас. Император Ксайлона.

Хорас, — повторяю я про себя, пробуя это имя на вкус. Оно обжигает.

Император Хорас. Надо сказать, звучит… интересно.

— Теперь ты согласна?

— Мне нужно время. Чтобы осмыслить твои слова.

Он делает шаг ко мне. Всего один. Но пространство между нами исчезает, и я чувствую странную волну жара, исходящую от него. Она окутывает меня с ног до головы, плотная, почти осязаемая. Что это? Его биополе? Какая-то технология? Или… что-то другое?

Инстинктивно отступаю назад, пытаясь вырваться из этого невидимого плена, но спина упирается в холодный край консоли. Катастрофическая ошибка. Мне больше некуда отступать.

А он подступает все ближе. Мои руки впиваются в столешницу, костяшки белеют. Все тело пронзает мелкая, предательская дрожь. Не от страха. От чего-то гораздо более опасного.

Он подходит вплотную. Его руки подхватывают меня за талию. Одно движение, быстрое, уверенное, не оставляющее сомнений в его силе. Он усаживает меня на стол, словно я ничего не вешу, и встает между моих расставленных ног, так близко, что я чувствую, как его дыхание опаляет кожу на моей шее.

— Лика, — его голос как низкий бархат, проникающий прямо в мозг. — Прислушайся к себе. Ты же чувствуешь это. Твой генотип требует выхода наружу. Он тянется ко мне. Это химия. Наша химия.

Я пытаюсь. Боже, как я пытаюсь отогнать это наваждение, этот туман, что застилает рассудок. Но не могу. Оно впивается в кожу, течет по венам, горячее и густое, как мед. Это влечение. Первобытное, иррациональное, пугающее своей силой.

— Я… я ничего не чувствую, — лгу я, и голос срывается, потому что в горле пересыхает от его близости.

— Не ври самой себе.

Он наклоняется еще ниже, и его губы слегка касаются кожи на моей шее, когда он говорит. И каждое его слово как отдельный ожог.

— У тебя есть время подумать и принять решение. До возвращения нашего корабля на базу.

Я не могу пошевелиться. Не могу оттолкнуть его. Мое тело отвечает на его близость дрожью и огнем. И его глаза… они синие. Яркие, как земное небо в безоблачный день. Они больше не становятся золотыми. Пока он касается меня. Пока он так близко.

Он немного отстраняется… его лицо напротив моего. Наши губы в миллиметре друг от друга. Я чувствую его дыхание. Вижу каждую ресницу, каждую микротрещинку на его коже. Весь мир сужается до этого промежутка между нами.

— Ты можешь вернуться в свою каюту, — говорит он тихо, и его губы почти касаются моих, — и все обдумать.

Он отступает.

Резко. Как будто перерубает невидимую нить, что связывала нас.

Я выдыхаю, понимая, что не дышала все это время. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Спускаюсь со стола, ноги ватные. Они подкашиваются, когда я делаю первый шаг. Пока иду к выходу, не оглядываясь, чувствуя его взгляд на своей спине. Горячий, синий, всевидящий.

Ругаю себя с каждой ступенькой. Идиотка. Дура. Что это было? Почему ты позволила? Почему твое тело вело себя так, словно ждало этого?

Захожу в каюту. Дверь с шипением закрывается. Прислоняюсь к холодному металлу спиной и медленно сползаю на пол.

Тишина. Только бешеный стук сердца в ушах и низкий гул корабля.

Он дал мне время. Он дал мне право выбора.

Право выбрать между двумя формами рабства. Между ролью королевы в золотой клетке и ролью подопытного кролика в лаборатории.

Какой великодушный подарок.

Я закрываю глаза, прижимаю ладони к лицу и пытаюсь не слышать тот тихий, настойчивый голос внутри, который шепчет, что первый вариант на этом фоне… не кажется таким уж невыносимым. И от этой мысли становится страшнее, чем от любой угрозы.

Вот только я все еще не понимаю, как наш брак поможет вытащить мой генотип без вмешательства извне. И, кажется, он не намерен мне рассказывать об этом прямо сейчас.

Глава 10

Лика

Корабль мягко вибрирует, входя в атмосферу. Где-то внизу, под нами, существует его мир. База. То место, где мое «время на раздумья» истекает. Я стою у иллюминатора в своей каюте, но вместо багрового неба и двух лун вижу лишь ровную серую поверхность посадочной платформы, уходящую к горизонту. Масштабы сооружения пугают. Я такого еще не видела. Это сооружение не просто удивляет. Оно поражают своей красотой.

Дверь в мою каюту открывается без предупреждения. В проеме стоит Хорас. Он в той же форме, что и раньше, но сейчас он выглядит