Стирающее поветрие, или Бумажная лавка госпожи Анны - Ксения Котова

Анна взяла коробок. Шершавый звук серной головки разорвал тишину. Оживляя пламенем фитили, хозяйка магазина приговаривала:

– Темнота вокруг, свет внутри, зову тень, чтобы ответила мне… Темнота вокруг, свет внутри…

Свечи вспыхивали, восковые тела оплывали от жара, пламя отзывалось на заклинание. Отблески превращали испачканные землёй кисти хозяйки магазина в уродливые костистые отростки карги. Анна опалила ногти: они оплавились и свернулись, как хранившаяся в рулоне калька. Третья свеча никак не разгоралась, четвёртая – разошлась лишь с пятой спички. Наконец, все зажглись. Они преобразили перекрёсток. Свет из оранжевого перетёк в голубой и собрался над жертвенным холмиком, а между деревьев заскользили фиолетовой патокой тени, скрыв место ритуала от внешнего мира.

Анна повернулась лицом к северу и принялась напевать.

Голос срывался, но хозяйка магазина была искренней. Тот, кого она призывала, ненавидел фальшь. Анна тянула «Приди, приди, Безликий Гость…» на мотив полюбившийся в детстве колыбельной. Мама напевала её дочери в дождливые или снежные дни. Тогда песня окутывала Анну теплом, убаюкивала грусть, а теперь превратилась в заклинание. «Приди, приди, Безликий Гость…» – слова журчали сонным ключом, подпрыгивая на шиверах дыхания.

Анна пела и пела. Ночной мороз забрался под пальто и сдавил до хрипоты горло. Испуганно вспорхнула мысль – ничего не выйдет?!.. – но хозяйка магазина заклинала. Зубы стучали. Слова стали неразборчивыми. Холод душил отчаяньем, однако Анна выталкивала из себя: «Приди, приди…». Она не прекратит, пока не погаснут свечи, пока сама не упадёт, пока есть хоть крохотный шанс.

Внезапно свет над погребённой жертвой вытянулся слепящей голубой вершиной. Порыв ветра подтолкнул Анну к центру перекрёстка. Тени среди деревьев заскрипели, загудели, завыли.

– Безликий Гость, услышь мой зов! – выкрикнула Анна и зажмурилась.

Когда она открыла глаза, напротив стоял Человек-Из-Тени.

Место ритуала наполнилось хрустом деревьев, шёпотами опавшей листвы и треском оплывающего воска. Тени из патоки превратились в водоворот, обрели головы и хвосты. Хвосты хлестали по стволам, на головах скалились пасти и моргали глаза-бездны. Анна ощутила: тени голодны, ужасно голодны, и только четыре свечи вокруг сборника стихов и флакона с кровью защищали от того, чтобы хозяйку магазина не разорвали на клочки.

Человек-Из-Тени шагнул к ней, припадая на левую ногу и опираясь на трость. Чёрное пальто фасона «инвернесс» окутывало худощавый силуэт, поля цилиндра оттеняли лицо без единой чёрточки. Тонкие руки прятались в перчатках с широкими раструбами, ноги-спицы в узких брючинах заканчивались остроносыми лаковыми туфлями. Позади Человека-Из-Тени сидело нечто огромное, беспросветное – от чего Анна задрожала сильнее, чем от ночного мороза.

– Я здесь… здесь… здесь… – зашелестела прель. – Чего ты хочешь… очешь… очешь?..

Хозяйка магазина в ужасе обхватила плечи.

– Ты знаешь… аешь, что я не воскрешаю мёртвых, Анна… Анна?..

– Да, – она проглотила бившийся воробьём в горле страх прямо вместе с пятнистыми перьями – ни одна книга не готовила к встрече с потусторонним лицом к лицу. – Я пришла за другим.

– Тогда зачем… чем ты пришла?..

– Я хочу, чтобы мой магазин существовал всегда, – твёрдо ответила Анна. – Чтобы в него приходили, покупали книги, рассказывали истории. Я хочу встречать и провожать посетителей, и чувствовать, как мои дни наполняются смыслом. Столько собрано чудесных книг! Я хочу их сохранить! Пусть они останутся со мной, раз никого уже не вернуть!

У Человека-Из-Тени не было лица, но Анна поклялась бы: он улыбнулся.

– Пожалуйста.

– Мне редко говорят «пожалуйста… ста»… – прошелестел Человек-Из-Тени.

– Пожалуйста, – повторила Анна.

– Даже… аже за «пожалуйста» я не даю никому… ому ничего бесплатно… платно… – Невидимые глаза смотрели хозяйке магазина в душу. – Ты сыграешь со мной… мной по моим правилам…

– Я согласна, – поспешно сказала Анна.

– Хорошо… «Бумажная… ная лавка госпожи Анны Эскрипт… рипт» будет всегда… да… К тебе станут приходить… одить посетители из всех уголков… ов… Ты выслушаешь… Ты поможешь… жешь, о чём бы ни попросили: о плохом, о хорошем… ошем, во благо… аго или во вред… Проводишь… дишь до дверей… ерей… Попрощаешься… аешься… Ты никогда… огда не узнаешь, что случилось… илось после…

– Это вся игра?

– Почти… – Человек-из-Тени склонил безликую голову к плечу. – Люди весьма чувствительны… вительны… Однажды любопытство… пытство… сгрызёт тебя изнутри… нутри, ты проиграешь… ашешь, и я заберу то, что останется… станется… анется…

– А если не проиграю? – Анна до боли впилась пальцами в плечи через пальто, кардиган, рукава платья.

– Ты и твой магазин… зин… можете существовать вечность… ность, – вздохнул Человек-Из-Тени. Нечто огромное и беспросветное позади него клацнуло пастью. – Все проигрывают… вают рано или поздно… дно и вливаются в мою Тьму… Однажды… ажды и ты…

Сгусток мрака подался ближе к кругу света и ткнулся крутолобой мордой в перчатку Человека-Из-Тени. Пантера с алыми глазами – силуэт, вырезанный из угольной бумаги и приклеенный на угольный же фон. Её длинное тело с лапами-щупальцами уходило в темноту, вливаясь в водоворот голодных теней. Шкура лоснилась горем, тоской, отчаянием. Дыхание пахло едче смолы и оседало колким инеем на одежде Анны. У хозяйки магазина стиснуло грудь: от Тьмы веяло склепным холодом, глубокой могилой, откуда нет возврата.

– Вот моя цена, Анна… Анна… По рукам?.. – Человек-Из-Тени протянул ладонь в жёсткой перчатке.

Хозяйка магазина посмотрела на его руку.

«Какой у меня выбор? – спросила себя Анна. – Вернуться в опустевший дом и сгнить в нём от одиночества и тоски или собрать чемодан и уехать из родного умирающего города?»

Она не знала правильного ответа. Хозяйка магазина уверенно сжала пальцы Человека-Из-Тени – прикосновение прострелило льдом даже через перчатку. Сердце Анны замерло в груди.

На безликом лице проступил улыбающийся рот.

– Скажите, но почему?..

– Потому что я не спасаю… саю… людей от тьмы внутри… три… Я помогаю… гаю… ей родиться… – Человек-Из-Тени запустил свободную руку в карман пальто и достал заколку, украшенную муаровыми вороньими перьями. – Возьмите… ите в знак договора. Я буду рад… рад видеть её на вас, она подойдёт… дойдет к волосам. Да, прекрасно подойдёт…

Даже у этнимов есть легенды…

Давным-давно этнимы изгнали того, кому не нашлось места рядом с ними.

Не тьму ночи – её они уважали. Не голод и не смерть – то естественные грани существования. Речь об обратной стороне порядка, когда мир слишком усердно приводят к гармонии. Равновесию можно придать форму, но не стоит забывать, что у неё есть изнанка.

Изгнанник родился среди этнимов из настойчивых желаний, из поспешных выборов, из неосмотрительности. Он не являлся злом: лишь усиливал последствия, не позволяя от них уклониться. Самые древние из этнимов